За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

– Что вам угодно, господин? – снова спросил Али, взяв себя в руки и понимая, что ему лично опасаться этого Колли нет никакого резона. – Почему вы пристаете ко мне, а не говорите с господином Дункелем? Вы из полиции? – уточнил на всякий случай Али и тут же подумал, что, если уже что-то случилось с Амритой и полиция пошла по следу преступника? – Я… я вас слушаю. Что вам нужно?

– Давай договоримся по-хорошему, приятель, – голос у Колли вкрадчивый, ласковый, будто Али и в самом деле ему давний и задушевный друг. – Ты мне скажешь, куда и зачем плывет сенатор Дункель, а я тебе за это уплачу приличное вознаграждение. Хочешь, дам в американских долларах или в фунтах стерлингов. Выбирай. С такими деньгами тебе не будет нужды служить у сенатора, обеспечишь себя и семью до конца дней. Согласен?

«Не из полиции! И про Амриту он ничего нового не знает!» – с облегчением отметил про себя Али и плотно поджал губы, не спуская глаз с влажного лица Колли.

– Ведь тебе хочется на старости лет пожить с сыном и дочкой в собственном доме, не так ли?

Али скептически улыбнулся и пожал плечами, говоря этим, что любому человеку, а тем более, если у него, цвет кожи не европейца, хочется иметь собственный дом, а еще лучше с участком земли. И бедному индусу хочется, но индус Али – честный человек, своего хозяина он не предаст, хотя хозяин и не всегда с ним поступает честно.

Но Али знает, что так поступают с не белыми все африканские хозяева, и Дункель среди них не исключение.

– Я не могу вам ничего сказать, господин.

– Почему не можешь? Боишься? Клянусь распятием, которое подарила мне перед смертью матушка моя и которое я ношу на груди, твой хозяин об этом ничего не узнает! – Господин Колли начал терять терпение, даже губы закусил в ожидании положительного ответа от упрямого старика, который не понимает выгоды от предлагаемой ему сделки, пусть эта сделка и с собственной совестью.

– Я же сказал, что индус Али – честный человек! – упрямо твердил свое Али. – Вы сами спросите у господина сенатора, он гораздо легче поймет вас и ответит, куда и зачем едет. Али – слуга господина Дункеля, слуга, а не компаньон.

У Колли подбородок вдруг скакнул вправо, словно невидимая рука всемогущего бога Кришны двинула ему кулаком в челюсть – не приставай к честному человеку с преступным делом!

– У твоего хозяина есть завод, рудники, дома и машины! Я о тебе забочусь, приятель. О тебе, понимаешь? – Голос у Колли с лисьего начал меняться на тигриный, глаза становились холодными и злыми. – Не может быть, чтобы при сборах в дорогу сенатор не обмолвился хотя бы единственным словечком, куда и зачем они собрались!

Ты же видел, что именно они везут в чемоданах, какое снаряжение?

У Али будто крупные термиты побежали по спине! Что скрывал странный пассажир за этими словами? Просто подозрение, или нечто еще что-то? Тогда почему не говорит открыто? Кто же он на самом деле? Ну если так, то и он до поры до времени не будет высовываться из своей «раковины».

– Н-не знаю, куда и зачем едет мой господин и какое снаряжение везет с собой. А если что и везет скрытное, то сделал так, чтобы слуги об этом не знали, – ответил твердо Али, хорошо помня, как старший из сыновей Дункеля упаковывал в большой чемодан два акваланга с красными баллонами. Ну так что из этого? Молодые господа всегда берут акваланги, если едут отдыхать на море. Непроизвольно пожав плечами, Али вспомнил, что у Амриты на столе в ее комнатке лежит большая морская раковина, подаренная Вальтером…

– Послушай, приятель! Я вижу, ты совсем меня не понимаешь. – Настырный Колли, сверкнув перстнем с большим красным камнем, хотел взять Али за локоть, но индус отступил на шаг, соблюдая дистанцию приличия между белым господином и не белым слугой. – Ты думаешь, что я преследую только свои интересы? Я же сказал, что забочусь о тебе и о твоей дочери!

Будто не слово сказал, а кипятком плеснул на обнаженную голову! Али подскочил на месте, вскинул руку, загораживаясь от неминуемого, казалось, дурного известия.

«Из полиции! – пронеслась в голове индуса страшная догадка. – И что-то знает! Великий Кришна, убереги мою дочь!»

– Что вам известно о моей дочери такого, чего не знаю о ней я, ее родной отец? Говорите, или, клянусь своими богами, я за себя не ручаюсь! Даже если вы из полиции, то не имеете права измываться над бедным человеком! У него тоже есть чувство отцовского переживания, есть предел нервным ударам, наконец…

Колли не сдержал торжествующей улыбки, которая тронула его губы. Он решил, что индус уже у него «в кармане». Напустив на себя таинственный вид, ответил, не торопясь, словно взвешивая каждое сказанное слово:

– Скажу пока лишь, что ее зовут Амрита, что она красавица, что ее любит молодой хозяин. А сенатор, уехав из дома, поручил Цандеру не спускать с нее глаз и «позаботиться об Амрите…». Ну так что, приятель, скажешь ли теперь, куда и зачем едет твой хозяин? Даю тебе последний шанс спасти собственную дочь!

Перед глазами Али вспыхнули и пропали ярко-оранжевые круги, и он, чтобы не упасть, уперся левой рукой в теплую металлическую переборку, окрашенную в светло-салатовый цвет. Совсем рядом находился спуск в машинное отделение – видны никелированные поручни уходящего вниз трапа – оттуда доносился размеренный гул работающих турбин, палуба под ногами еле различимо, но вибрировала.

«Могущественный Кришна! Дай мне частичку своей силы, чтобы выстоять против этих белокожих демонов-искусителей! – взмолился индус, постепенно начиная осмысливать услышанное. – Не иначе этот пройдоха Колли из полиции… Но откуда он знает о поручении Дункеля к Бульдогу Цандеру? Ведь телеграмму из мусорной корзины подобрал я! А-а, наверно, успел подсмотреть, когда сенатор писал ее! Но я и сам знаю, что Цандер “заботится” об Амрите, стережет ее. Или что-то другое имел в виду Дункель, давая приказ позаботиться о моей дочери? Тогда что именно? И если господин Колли знает это самое “нечто”, то почему не говорит? А что, если он сам ничего больше не знает, морочит мне голову пустыми намеками?…»

– Не знаю я ничего, господин! Я слово дал хозяину ни с кем не говорить из посторонних о его планах поездки, да они мне и не известны. Позвольте мне идти в свою каюту, не задерживайте больше.

– Слушай, приятель. – Черные усики Колли задергались,