Пыль. История современного мира в триллионе пылинок - Джей Оуэнс

с 1862 года до наших дней показывает, что тут Маркс был прав.) В то же время Маркс был человеком современным и вовсе не выступал за возвращение к некоему «естественному состоянию» или натуральному хозяйству охотников и собирателей. Вместо этого он представлял будущее, где мы могли бы «рационально управлять человеческим метаболизмом с помощью природы» посредством «коллективного контроля»[280].

Похожая инициатива сегодня – это движение Land Back («Вернуть землю»). Его сторонники выступают за возвращение коренным народам их исконных земель. Они признают, что коренные народы были изгнаны с родины незаконно, и стремятся устранить эту несправедливость. Кроме того, они выражают недовольство нынешними методами управления этими землями и хотят перемен.

Учитывая, как у Америки изначально появилась земля, некоторые опасаются, что движение Land Back может обернуться программой мести, которая повлечет принудительное выселение фермеров, продолжающих многолетние семейные традиции, и прочие последствия. Но это не так. Фактически, в основном возвращение земли осуществляется самым патриотичным способом: за деньги. Например, в 2021 году племя пассамакуоди из штата Мэн собрало 355 тыс. долларов с помощью благотворительных природоохранных организаций и выкупило Пайн-Айленд – местность, которую племени официально передали в 1794 году, а потом в 1820-м отняли. Сегодня группы экоактивистов и племена часто сотрудничают (подробнее рассмотрим это в главе 9), поскольку защитники природы признают: традиционные методы управления земельными ресурсами коренных народов эффективны для защиты и восстановления биоразнообразия.

По всем Равнинам сегодня много малозанятых земель. Во многих сельских округах население сократилось на 60 % и более со времен Пыльного котла. Фермеры стареют, а потомки не горят желанием приходить им на смену. А в местах, где высох водоносный горизонт, людям приходится выбирать: либо заниматься малоурожайным земледелием на засушливых землях, либо все бросить. Некоторые округа уже фактически стали «приграничной территорией», где на квадратную милю приходится в среднем два человека. В таких обстоятельствах не так уж сложно представить, какой была эта земля до превращения в частную собственность после колонизации и гомстединга[281] – достаточно всего лишь еще одного шажка назад.

Идет обсуждение потенциального превращения засушливых территорий Великих равнин обратно в прерии. Эта концепция называется Buffalo Commons («Общественное достояние Буффало») и подразумевает возвращение бизонов на земли, где они раньше обитали.

В 1987 году специалисты по планированию землепользования Фрэнк и Дебора Попперы опубликовали статью под метким заголовком «Великие равнины: от пыли к пыли», в которой рассматривается история заселения региона от бума до спада. В ней авторы призывают запустить процесс крупномасштабного восстановления земель, который займет несколько поколений. Задача – превратить бесплодные монокультурные поля и откормочные площадки обратно в пастбища, создать пространство с экологическими коридорами, которые позволят диким животным прерий свободно бродить по естественным ареалам. Главенствующее животное в этой экосистеме – американский бизон. Его жизнедеятельность (питание, вытаптывание почвы, испражнения) поддерживала бы равновесие всей структуры.

Это ви́дение вновь целостного ландшафта, который способен жить и даже процветать без промышленных азотных удобрений или добычи воды из древних глубин. Это ви́дение ландшафта, снова скрепленного паутиной травяных корней и мицелия, а также защищенного, насколько это возможно, от сильных ветров и пыли. Если воплотить задумку, получится «одновременно восстановить здоровье и устойчивость» сообществ, «чтобы земля и люди на ней еще очень долго процветали», надеется Совет по восстановлению Великих равнин [282].

Впрочем, стабильного прогресса нет – только фрагментарный. Сельские округа Равнин – территория республиканцев. Резервации коренных народов в Южной Дакоте – это вообще аномальные синие пятна посреди темно-красного моря (демократов принято обозначать синим, республиканцев – красным). Так что ничего удивительного, что многие с подозрением отнеслись к идее Buffalo Commons. Эти люди, отмечают Попперы, не доверяли вмешательству федерального правительства и «крайне негативно восприняли слово commons», означающее общественное достояние, «поскольку ассоциировали его с коллективизмом и отсутствием выбора»[283]. Но прежде всего люди ненавидели слышать, что их родной регион приходит в упадок, и раздражались от предположений, что в депопуляции могут быть плюсы. В какой-то момент, уже в 1990-е годы, Попперам стали угрожать расправой [284].

Но общественное сознание постепенно меняется.

Министр внутренних дел США Деб Холанн (представительница коренного народа лагуна-пуэбло) представляет концепцию «восстановления луговых экосистем, укрепления сельской экономики, зависящей от здоровья пастбищ, и возвращения бизонов на исконные земли». Сегодня МВД отвечает за 11 тыс. бизонов на государственных землях. За последние 20 лет оно передало еще 20 тыс. бизонов племенам и племенным организациям. В 2021 году Министерство сельского хозяйства США объявило о включении рекордных четырех миллионов акров (свыше 16 тыс. км 2) в Программу сохранения пастбищ. В рамках этой программы фермеры за вознаграждение от государства отказываются от ведения сельского хозяйства на «экологически чувствительных» землях и вместо этого восстанавливают там прерии [285].

Понемногу укореняется идея о том, что Высокие равнины не предназначены для строительства капитализма. Верхний слой почвы глубиной всего пять дюймов[286] не способен поддерживать бесконечный рост год за годом.

Вообще-то его ничто и нигде не может поддерживать, но это уже тема другой книги.

Глава 4

Чистота и контроль

Мы до сих пор не коснулись интимной стороны пыли.

Я рассказала о местах, которые, возможно, вам уже знакомы и вызывали интерес: может, вы гуляете по улицам Лондона, до сих пор покрытым сажей, или видели фильм «Китайский квартал», где показаны «войны за воду» в Лос-Анджелесе. Я рассказала о том, как мелкие частицы проникают в наши тела с каждым вздохом – это происходит со всеми без исключения, просто некоторые страдают от этого сильнее других. О том, что никто здоровее от этого не становится, я тоже рассказала.

Но это только первые шаги на пути к осознанию абсолютно неумолимого повсеместного распространения пыли. Пыль – в каждом вдохе, на любой поверхности, которой мы касаемся. От нее никуда не деться, и в этом смысле она – жуткое постоянное напоминание о том, что между человеком и миром не все гладко. Разумеется, это напоминание и о нашей бренности. Пыль на самом деле в основном состоит не из отмершей кожи, как люди привыкли считать. Мы не настолько важные фигуры на поверхности планеты – и уж точно не уникальны в плане физического распада. Все вокруг тоже истончается и разрушается – одежда, ковры, мебель; тормоза и шины автомобилей, автобусов, поездов и велосипедов; дорожное полотно. Кирпич и бетон, плитка и гипсокартон, сама земля. Всему, что мы строим, всем существующим и будущим достижениям человеческих цивилизаций, всем прелестям природы со временем приходит один и тот же конец. Пыль