Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан

в конце 1920 года – ни по масштабу, ни по уровню подготовки не шли ни в какое сравнение с тем, что творилось в Китае. Более того, действия обеих сторон в ходе Гражданской войны можно было объяснить непримиримой классовой враждой, в то время как в Китае вершилось вероломное предательство – этот путь Советскому Союзу еще только предстояло пройти через 10 лет, но в 1927 году массовый террор в партийных рядах и печальная судьба коммунистов стали для советского руководства чем-то абсолютно непостижимым. Большевики устраивали, конечно, партийные чистки в борьбе с меньшевиками, но никто не расстреливал политических оппонентов сотнями тысяч – в те годы их почти не трогали. Примером тому может служить судьба лидера меньшевиков Мартова (в прошлом лучшего друга Ленина), которого просто выслали из СССР осенью 1920 года – на лечение за границу, чтобы не мутил своими измышлениями партийную линию. После Шанхайской резни советское руководство немедленно разорвало отношения с Гоминьданом и отозвало своих советников – к слову, никого из них Чан Кайши не тронул, их всех отпустили домой без единого эксцесса. Вероятной причиной тому было его нежелание вступать в конфликт с СССР, все еще имевшим мощные рычаги влияния на события в Китае. Чан Кайши мог также опасаться за судьбу своего сына, посланного на учебу в Москву в 1925 году и невольно оказавшегося заложником в разгар политической борьбы в Китае в 1927 году. Как бы то ни было, тысячи советских специалистов и некоторое количество иностранных сотрудников Коминтерна, долгие годы шествовавших в авангарде китайской революции и внесших немалый вклад в становление современного Китая, вынуждены были покинуть страну. К концу 1927 года Коммунистическая партия Китая практически прекратила свое существование. В крупных городах остались крошечные партийные ячейки, функционировавшие в глубоком подполье в условиях строжайшей секретности. Далеко и высоко в горах затаились небольшие партизанские отряды, одним из которых командовал товарищ Мао Цзэдун. И все же это был не конец, а начало – начало трудной и долгой борьбы за расцвет коммунизма в стране.

Глава 6

Нанкинское десятилетие. (1928–1937)

После победы Синьхайской революции в 1911 году и рождения Китайской республики правительство Гоминьдана, созданное в конце 1928 года в Нанкине, казалось многообещающим и наиболее стабильным: практически все его члены являлись патриотами, многие получили образование за рубежом. В сравнении с прежними правителями эти молодые, либерально настроенные технократы ничем не уступали своим коллегам из развитых стран Европы. С наследием феодализма и милитаризма было покончено: быстрыми темпами разворачивалась модернизация на западный манер – новые магазины, рестораны, театры и кинотеатры открывались практически ежедневно в различных городах по всей территории Китая. Строились новые школы, университеты и больницы. В течение последующих девяти лет, вплоть до начала войны с Японией, количество студентов увеличилось почти в двадцать раз. Стремительными темпами шло развитие здравоохранения, долгое время пребывавшего в стагнации на средневековом уровне. Новое правительство открывало один исследовательский институт за другим, оснащая их самым современным оборудованием и привлекая на работу ученых из-за рубежа. Только что созданная Академия наук не успевала докладывать о своих новых подразделениях. Впервые в истории Китая структура центрального аппарата власти пополнилась такими крайне важными единицами, как Министерство здравоохранения, Министерство образования, Министерство сельского хозяйства, Центральный банк, Таможенная служба и другими. Таким образом, правительство Гоминьдана полностью модернизировало саму систему государственного управления, подведя ее под европейские стандарты. Повышенное внимание уделялось и созданию современной инфраструктуры – строились железные дороги, современные автомагистрали, телеграф и телефонные сети. Была проведена финансовая реформа, покончившая с неразберихой на денежном рынке, где долгие годы в ходу оставались десятки различных видов денежных единиц. Казалось, успех в деле модернизации и последующей демократизации Китая был неизбежным, однако плавный ход реформ нарушила война с Японией, внесшая новые коррективы в историческое развитие страны. Не случись той войны, гоминьдановский Китай с большой долей вероятности таким бы и остался, а коммунистам никогда б не удалось прийти к власти. Однако реальность такова, что все вышеупомянутые достижения представляли собой лишь тонкую оболочку, в то время как в недрах огромной страны происходили изменения не столь позитивного характера.

Режим Гоминьдана, установленный в Китае в конце 1928 года, по сути своей был совершенно уникальным, ни с чем не сравнимым явлением в тот исторический период. С одной стороны, правительство Чан Кайши являлось капиталистическим, но с другой – имело множество коммунистических черт. Сказывалось многолетнее влияние Советского Союза, помогавшего строить структуру управления революционным движением, а впоследствии – государством, где победила революция. Чан Кайши воспользовался наследием Москвы, чтобы достичь своих целей в построении партийного государства, ставшего наиболее удобной формой правления в то тяжелое для страны время. Структура же самой партии была разработана при помощи партработников из СССР еще в январе 1924 года – на Первом съезде Гоминьдана, когда Центральный исполнительный комитет (ЦИК) стал главным органом власти в стране. Именно ЦИК решал все вопросы – от организационных до кадровых – сначала в партии, затем в революции, а впоследствии и в государстве. Назначения Нанкинского правительства проходили через ЦИК – и зачастую это были члены Гоминьдана. В правительстве имелся целый ряд сугубо партийных министерств: например, информации (фактически пропаганды), социальных вопросов, иностранных дел. Официально эти структуры подчинялись правительству, однако на деле руководил ими ЦИК Гоминьдана, а сотрудники набирались исключительно из числа членов партии, которые зорко следили за исполнением партийной линии. На определенном этапе Гоминьдан и Нанкинское правительство оказались практически неотделимы друг от друга – и управлять Китаем стал довольно странный партийно-государственный аппарат, не имевший собственной твердой идеологии, кроме жгучего желания пребывать во власти. Когда в 1924 году советники из СССР помогали заложить фундамент партии, то привнесли ряд аспектов, от которых Чан Кайши и его клика мгновенно избавились после прихода к власти: было распущено огромное количество первичных партийных организаций самого разного толка – союзы рабочих, крестьян, молодежные союзы, ремесленные, женские объединения. А ведь эти партийные единицы сыграли важную роль в деле мобилизации многомиллионного населения страны на борьбу с врагом во время Северного похода, однако впоследствии они стали представлять серьезную угрозу для правительства Чан Кайши, которому категорически претили любые проявления народного недовольства – будь то демонстрации, митинги или несанкционированные собрания. Мощное студенческое движение, внесшее немалый вклад в дело революции, оказалось практически полностью под запретом – в пекинской Бейде прошли массовые чистки, а шанхайскую Шанду вообще закрыли. Досталось даже буржуазии, в смутные годы процветавшей в отсутствие всякого контроля и в свое время оказавшей