Игорь Агафонов - Кровь королей

правосудие, во имя Господа!

 Произнеся эту речь, он сел и бросил уже обычным голосом:

 - Давайте их сюда по одному.

 Стража вытолкнула вперед первого из захваченных пленных.

 Фульциний, оглушенный внезапной потерей, почти не видел и не слышал, что

происходило перед солиумом. Утер выслушивал свидетелей, иногда задавая

вопросы, давал высказаться обвиняемому и тут же выносил приговор.

 Он приговорил к смерти трех солдат Гирция, на которых многие граждане

указали, как на насильников и убийц. Судьба этих варваров-наемников ни у

кого не вызывала сомнений. Слишком велика была ненависть к ним жителей

города. Слишком долго они творили здесь, что хотели, пользуясь полной

безнаказанностью на службе своего патрона.

 Корникс сам вызвался быть палачом и тут же, после суровых слов приговора,

рубил головы осужденным. Мечом он орудовал мастерски, а рука его, казалось,

вовсе не уставала. Тела казненных тотчас утаскивали крючьями и сбрасывали в

ров с нечистотами. Головы Утер приказал сохранить, с тем, чтобы утром

выставить их на кольях.

 Четверо доносчиков и двое богатых горожан - близких друзей Гирция и

неизменных участников его оргий, отправились вслед за наемниками. В их

защиту свидетельствовали только заплаканные, близкие к истерике жены и дети,

однако Утер счел, что они не могут быть беспристрастны, при том, что

обвинители в один голос утверждали обратное. Возбужденная толпа хотела было

расправиться и с родственниками ненавистных доносителей, но Утер твердо

пресек беззаконие.

 Еще двоих обвиняемых бывший король оправдал. В защиту трясущегося торговца

шкурами и лысого винодела вступились друзья и соседи, утверждавшие, что на

них клевещут должники и завистники. Торговца шкурами защищали слишком

многие, а насчет винодела высказался и сам Корникс.

 - Я хорошо знаю Сальвия, - сказал он, склонившись к уху Утера. - Тот, кто

его обвиняет, должен ему десять денариев. Да, Сальвий, склонялся перед

Гирцием и поставлял ему вина, но лишь потому, что боялся за себя и семью. Но

он никогда не доносил и не искал милости кровопийцы. Это честный человек, я

за него ручаюсь.

 Утер кивнул и приказал выдать обвинявшему Сальвия парню десяток плетей,

что тут же исполнил сам Корникс под насмешки толпы. Незадачливый обвинитель

тут же поспешил скрыться.

 - Ну а теперь - перейдем к главному блюду, - сказал Утер. - Ведите Гирция.

 Ропот поднялся на форуме, когда стража вывела и поставила перед солиумом

бывшего хозяина Вапинкума Авла Гирция. Это был коренастый муж, с сединой,

пробивавшейся в коротко стриженных волосах, и, несмотря на солидные годы,

вполне еще крепкий. Тело его, хотя и погрузневшее и заплывшее кое-где

жирком, все еще хранило следы былой силы.

 Гирций встал перед солиумом и, скрестив на груди могучие волосатые руки,

исподлобья посмотрел на Утера и стоявших за ним людей. Его тяжелый взгляд

словно пригвождал к месту и лишь столь же уверенные в себе люди могли

выдержать его, не опустив глаз. Это был взгляд человека, привыкшего

повелевать.

 - Вижу, на мое кресло уселся, - сказал он. - Жаль, я не приказал забить

тебя насмерть. Еще утром у меня была такая возможность. Тогда, помню, ты со

мною по-иному держался.

 - Ну, теперь-то, как видишь, роли переменились. И вот уже ты стоишь передо

мной, и я выношу тебе приговор. Закон и справедливость всегда торжествуют,

как бы мерзавцам, вроде тебя, ни хотелось о них забыть.

 - Что ж... Собаки затравили льва и теперь могут вволю потешиться, гавкая

на него.

 - Это ты что ли лев? Нет! Ты и есть подлый пес, что кусал римского льва

исподтишка. Думал, продался готам, так теперь на тебя и управы не будет? Рим

далеко... А Рим - вот он, пришел и требует у тебя ответа.

 - Да? И кто же ты такой, чтобы говорить от имени Рима? Я вижу перед собой

вожака шайки разбойников, который обманом захватил мой город и теперь творит

беззаконие.

 - Грабителя ограбили! - хмыкнул Утер. - Ладно, мне недосуг с тобой

препираться. Приговор тебе вынесут граждане твоего, как ты говоришь, города.

Граждане! Чего заслуживает наглый мерзавец?!

 - Смерть! Смерть! - взвыла толпа. - Отдай его нам!

 Гирций лишь презрительно усмехнулся.

 - Сам видишь. Твои преступления не нуждаются в доказательствах. Слишком

многих ты здесь убил, ограбил, подверг насилию. Пришло время платить по

счетам. Впрочем... Есть один человек, который, думаю, очень хотел бы

пообщаться с тобой прежде чем ты отправишься в ад. И он, как никто, заслужил

это право.

 Утер встал и обратился к толпе:

 - Граждане Вапинкума! Я понимаю ваш гнев и желание немедленно, здесь же

расправиться с этим злодеем. Клянусь вам - он не уйдет от расплаты!

Правосудие свершится завтра, наберитесь терпения. Сегодня утром в схватке с

наемниками Гирция был ранен Гай Минуций, тот самый, чью семью уничтожил

злодей, чьими поместьями он завладел. А ведь это Минуций собрал и обучил

воинов, покончивших с тиранией. Я не могу отнять у него право самому

расплатиться с Гирцием. Утром Минуций прибудет в город, и тогда мы вынесем

окончательный приговор.

 - Да здравствует Минуций! - послышались крики. Молодого вождя крестьян,

очевидно, в городе знали. Впрочем, было и много возмущенных возгласов, люди

хотели немедленной расправы.

 Опасаясь, как бы разочарованные горожане не перешли к активным действиям,

Утер приказал увести Гирция и держать в особняке под надежной охраной. Тот

шел с высоко поднятой головой, презрительно поджав губы. Впрочем, даже ему

изменила выдержка, когда из толпы полетели камни и комья земли. Некоторые

таки попали в Гирция, и стража поспешила увести его, пару раз чувствительно

приложив тупыми концами копий.

 - Напрасно ты оставил его в живых, - покачал головой Корникс. - Пока

Гирций жив, в городе не будет спокойствия. Многие все еще могут поверить в

чудесное избавление. Мертвый Гирций был бы лучшим свидетельством!

 - Подождите, - ответил Утер. - Никуда он не денется. Но я не могу отнять у

Минуция радость самому совершить возмездие. В конце концов, именно ему мы

обязаны сегодняшним днем. К тому же, завтра вы выберите новых декурионов

городского совета. Мне кажется, сегодня их число поубавилось.

 - Это да, - усмехнулся кузнец. - Те, кто остался, служили Гирцию и теперь

они все кормят ворон.