Анатолий Вахов - Трагедия капитана Лигова

— Истинная правда, — кивнул отец Серафим. — Они-то и творят противные богу деяния…

Как ни была интересна беседа, Алексей тянулся из столовой к девушке, хлопотавшей на кухне. Он то и дело посматривал на дверь, ведущую туда. Отец Серафим заметил это, но виду не подал.

— Придут сюда новые хозяева, американские, плохо будет жить индейцам, — сокрушаясь, сказал священник, думая о Лизоньке. — Забыли они, что все люди перед богом равны.

Замечания отца Серафима вызвали вопрос Алексея:

— Лиза очень хорошо говорит по-русски?..

Священник неторопливо, внимательно взглянул на Северова и проговорил:

— Почти дочерью мне девушка приходится.

— Как дочерью? — быстро спросил Алексей.

— Духовной. — Отец Серафим улыбнулся горячности, с конторой был задан вопрос Алексеем. — Воспитал ее, как дочь свою, да и полюбил… Сирота она.

— Отчего же? — вступил в разговор Лигов.

— Давнее событие, — проговорил священник, и лицо его потемнело от воспоминания. — Почти двадцать лет…

Священник умолк, глаза его ласково засветились. В комнату легкой, почти бесшумной походкой вошла Лиза. Она несла большую супницу. Священник пригласил всех к столу.

— Как на Руси, — проговорил отец Серафим, подвязывая салфетку, — еще по чарке, молодые люди.

Он засмеялся старческим смехом, и Лигов только сейчас увидел, как стар священник. Ему было уже за восемьдесят.

Обед проходил весело. Лизоньке часто приходилось вскакивать из-за стола и уходить на кухню. Все она делала с легкостью, удовольствием, но говорила мало, сдержанно. Отец Серафим не раз из-под бровей посматривал на воспитанницу. Удивления у него не было. Он просто проверял свои мысли. С того дня, как Алексей проводил ее, в девушке появилось что-то новое, беспокойное, хотя она умела хорошо владеть собой. Видел священник, что и моряк часто посматривает на Лизоньку глазами, полными жаркого восхищения. Ох, молодость, молодость…

Сославшись на возраст и привычку подремать после обеда, отец Серафим оставил молодежь. Наступила минута замешательства. Все молчали. Лицо Лизы стало замкнутым. Алексей мучительно искал, что сказать, но мыслей не было, или, вернее, они неслись с такой быстротой, что ни одну он не успевал ухватить.

— Давайте вместе посуду мыть? — предложил Лигов.

Девушка запротестовала, но он сказал:

— Я капитан и мои команды надо выполнять. Притом моряки привыкли все сами делать. С ними ведь жены не плавают.

— А где же ваши жены, далеко? — наивно, пытаясь схитрить, спросила Лиза и впервые спрятала от моряков глаза.

Владела она собой великолепно, но глаза ее могли выдать. С каким нетерпением и страхом ждала она ответа, в то же время спокойно собирая со стола посуду!

— У меня невеста в Петербурге, — сказал Лигов, — Алексея сестра. А сам он еще ни одной девушки не полюбил. Наверное, старый уже для любви, — закончил шутливо капитан.

У Лизы пропала внутренняя скованность. Она радостно улыбнулась, показав свои ослепительные зубы, и с волнением, передавшимся Алексею, продекламировала:

— «Любви все возрасты покорны…»

Она посмотрела на Алексея, который был счастлив поворотом разговора, вначале опасаясь, что Лиза может неправильно истолковать слова Лигова и посчитать его женатым. Индианка и моряк встретились взглядом, и опять глаза девушки стали настороженными или, быть может, это только так показалось ему… Он не знал почему, но ему было радостно, когда Лиза так смотрела на него…

Понедельник — день, приносящий несчастье, говорят моряки. Нет на свете капитана, который бы вывел в понедельник свой корабль в море. А если бы и отважился, то команда немедленно была бы охвачена волнением, страхом перед неизвестным, но обязательным несчастьем, и капитану все равно пришлось бы отказаться от своего намерения.

Это и вспомнил Олег Николаевич, когда в понедельник на бот явился Пуэйль. Он не походил на того, каким был несколько дней назад: оживленным, полным жажды легкой наживы, уверенным в себе и в своем успехе.

Сейчас у Пуэйля не было бодрого вида. Он не спеша поднялся на бот и кисло улыбнулся:

— Салют капитану Удаче!

Лигов заметил, что глаза испанца смотрели обеспокоенно.

С явной неохотой он сказал Лигову:

— Придется несколько дней подождать, хозяева шхуны должны приехать к концу недели.

— А вельботы и снаряжение? — спросил Лигов, чувствуя в словах Пуэйля какую-то неправду.

— То же самое, — махнул рукой Фердинандо и, стараясь показаться беспечным, спросил: — Ус сегодня могу взять? Деньги сейчас!

— Нет, — покачал, головой Лигов. — Будет так, как договорились.

Пуэйль пожал плечами, точно подчиняясь неразумному упрямству капитана. На что Фердинандо надеялся, он и сам не знал. В Ново-Архангельске, минуя компанию Дайльтона, невозможно было достать ни одного вельбота, ни одного флейшерного ножа. В этом он убедился, когда попытался купить снаряжение и вельботы, необходимые Лигову. Хозяева складов и лавок продавали лишь тем, кто имел документ компании.

Пуэйль даже опешил, когда хозяин огромного склада — старый знакомый, поставлявший еще снаряжение для его китобойных судов, сказал:

— Без Дайльтона и не пытайся что-нибудь купить для китобойного промысла. Даже я не продам тебе ни одного гарпуна без разрешения компании. Я не сделал бы этого и тогда, когда за каждый гарпун ты отвалил бы мне по десять фунтов чистого золота. И этого не сделает никто из нас. Во-первых, Дайльтон нам хорошо платит и гарантирует сбыт товаров, во-вторых, продай я сегодня тебе тайком хоть один гарпун — сегодня же ночью буду найден проткнутым этим гарпуном. У Дайльтона железные руки. В этом убедились многие. Понял? Гуд бай!

Такие же отказы встретил и Лигов, который в течение недели сделал несколько попыток самостоятельно обменить ус на снаряжение. Везде мешал Дайльтон. И капитан понял, что в Ново-Архангельске больше нечего делать. Разве попытаться в Сан-Франциско? Но для этого надо найти судно для перевозки туда уса. Капитан бота «Компас» сочувствовал Лигову, но ничем не мог помочь. Он получил приказ готовиться к рейсу в Гонолулу. На фрахт другого судна у Лигова не было денег. «В крайнем случае я расплачусь усом, — размышлял капитан, — или пойду во Фриско, там, наверное, сразу сбуду ус».

Но тут же Лигов почувствовал сомнение. А что, если и в Сан-Франциско повторится эта же история? Главная контора компании Дайльтона там.

О китовом усе на боте «Компас» уже знал весь Ново-Архангельск. К Лигову каждый день являлись желающие купить ус по довольно сходной цене, но капитан не соглашался. Продать ус он всегда успеет — ему нужна хоть небольшая шхуна, вельботы…