Анатолий Вахов - Трагедия капитана Лигова

— Ты знаешь, кто она?

Лигов, занятый своими мыслями, непонимающим взглядом посмотрел на друга. Алексей потрогал его за плечо:

— Она живет у русского священника. Замечательная девушка, ей-богу. Такая особенная… так, понимаешь, она…

— Да о ком ты говоришь? — оторвался от своих невеселых дум Лигов.

Алексей обиделся:

— О девушке, которую мы…

— А, индианочка, — с улыбкой вспомнил Лигов. — Ты уже узнал, где она живет. Хорошенькая, правда?

— Красивая и, видно, умная, — серьезно, с глубоким убеждением сказал Алексей. — Я никогда не встречал такой девушки!

Капитан взглянул на друга. Он впервые видел его в таком состоянии. Неужели Алексей мог увлечься девушкой с первой встречи? Северов продолжал ему что-то горячо говорить, но Лигов почти не слушал. Чтобы окончательно не обидеть друга, он согласился посетить с ним священника в воскресенье.

…Фердинандо Пуэйль явился утром чисто выбритый и трезвый. То и другое случалось с ним редко с тех пор, как его корабли оказались у Дайльтона.

Маслянистые глаза испанца так и метались, стараясь всё рассмотреть. Лигов встретил его на палубе, и Пуэйль попытался с первой минуты стать на дружескую ногу. Он воскликнул:

— Помнишь, капитан Удача, как мы с тобой в Индийском океане…

— Поговорим о деле, — холодно оборвал его Лигов и повел в каюту.

Увидев Алексея, Пуэйль скорчил веселую гримасу:

— Ну и отделали вы меня. Увесистые русские кулаки. Недаром в медвежьей стране живете. — Он расхохотался.

Алексей промолчал. Этот испанец был ему неприятен, Напрасно с ним связался Олег, но, впрочем, он, Алексей, в коммерции ничего не понимает. Пусть Лигов поступает, как найдет нужным и полезным для их дела.

Пуэйль продолжал:

— Я не сержусь. Так мне и надо. А индианочка хороша. Испанец причмокнул и поцеловал сложённые в щепотку пальцы, но, увидев, как вспыхнуло лицо Алексея, понял, что об этой индианочке лучше молчать, и торопливо заговорил:

— Мы, капитан Удача, с тобой старые друзья. Наши суда били китов рядом. Теперь их у нас нет: Дайльтон сцапал. Черт с ним. Может, еще всплывем, а?

Лигов молчал, Пуэйль взглянул вслед вышедшему из каюты Алексею и спросил:

— Компаньон?

— Друг, — коротко ответил Лигов. — У меня есть китовый ус.

Узнав о его количестве, Пуэйль тут же решил подставить ножку ненавистному Дайльтону и перехватить ус. На этом деле можно было заработать. Французские торговцы хорошо за него платят. Но с Лиговым нужно быть осторожным. Он сразу раскусит его, и дело может сорваться. К тому же у Пуэйля есть верный шанс. Узнав о нуждах Лигова от пьяного матроса, он действовал наверняка.

— Я у тебя покупаю весь китовый ус по два доллара за фунт.

— Продашь по три, — сказал Лигов. — Много хочешь заработать.

— Мне надо поправить свои дела, — признался Пуэйль. — Кроме меня, здесь ус может купить только Дайльтон.

Испанец умолчал о французских торговцах. Сейчас в Париже за фунт уса платят четыре доллара. Но Лигов не должен знать.

— Он даст по три с половиной доллара, — сказал Лигов, скрывая свою неудачу. — Нам нужны деньги.

— А что на эти деньги здесь купишь? — решаясь выложить свой главный козырь, спросил Пуэйль. Он не знал, что Лигов был в конторе Дайльтона.

— Шхуну;— сказал Лигов, не собираясь скрывать своих намерений. — Два вельбота и снаряжение!

— У кого? — перегнувшись через стол, спросил Пуэйль и расхохотался. — Дайльтон продаст снаряжение, если ты заключишь с ним договор на сдачу ему всей продукции. Ты знаешь об этом?

Лигов кивнул. Он понимал, что попал почти в безвыходное положение, но в кабалу он не пойдет. Пуэйль, кажется, лучший выход. Не тащиться же назад с усом, на который в России не найдется покупателя. Испанец словно читал мысли капитана.

— Я достану все: и вельботы, и снаряжение. — Пуэйль сделал паузу, впившись взглядом в лицо Лигова, и торжественно произнес: — Дам шхуну!

— Настоящую шхуну? — спросил Лигов, решив лучше иметь дело, с этим откровенным спекулянтом, чем с Дайльтоном, который, конечно, хуже Пуэйля в несколько раз. Испанец поднял руку, точно для клятвы.

— Вернешься в Россию на собственном судне.

— Как ни противно мне с тобой иметь дело, — откровенно сказал Лигов, — но, как видно, придется. Берешь по три доллара за фунт?

— Наливай рому! — выразил свое согласие Пуэйль, прикинув, что ему удастся через подставное лицо продать ус французу за четыре. — Вельботы и снаряжение посмотрим после воскресенья. Пока никому ни слова!

Выпив рому, Пуэйль покинул бот, Алексей сказал Лигову:

— Я едва удержался, чтобы не дать по морде этому негодяю, когда он заговорил о Лизоньке!

Северов говорил так горячо, что капитан уже больше не сомневался в чувствах товарища. Лигов подумал о Марии. Боже, как все медленно тянется, скорее бы встретиться с ней, скорее бы…

Лигов уже не видел берега, судов, не слышал Алексея. Он словно бы перенесся в квартиру на далеком Васильевском острове.

В воскресенье Алексей привел Лигова в дом священника отца Серафима. Их ждали. Из кухни доносился запах готовящегося воскресного обеда.

Моряков встретила Лизонька. Ее тонкую, гибкую фигуру облегало кремовое, с большими яркими цветами шелковое платье. Оно оттеняло бронзовое лицо со строгими чертами, с которого смотрели гордые глаза.

Лигов убедился, что индианка действительно красива, и разделил восхищение Алексея. С капитаном она поздоровалась приветливо, без всякого смущения и жеманства. На ее пунцовых губах была мягкая улыбка. Но когда Алексей подошел к ней, продолговатые глаза Лизы стали настороженными, как тогда у ворот, точно у недоверчивого, пугливого оленя.

Отец Серафим провел гостей в комнаты. На столике было несколько графинов с наливками и вином, закуски. Отец Серафим не чуждался хорошей ко времени чарки и, подводя моряков к столику, посмеиваясь, сказал:

— Соблазнителен напиток виноградный. Но грех небольшой.

Он налил всем по рюмке. Закусив, моряки присели. Лигов понравился отцу Серафиму и своим видом, и своими словами. Просто он рассказал о делах своего предприятия, о затруднениях с продажей уса. Священник, слушая, кивал:

— Говорил мне господин Северов. Разузнавал и я. Я человек здесь давнишний, но должен огорчить вас, — священник погладил бороду. — Охотились прежде русские у здешних берегов, вместе с алеутами китов промышляли. Теперь этого нет. Промысел и торговля в руки к американской компании перешли. Что-либо сделать нельзя.

Священник грустно вздохнул, покачал большой с залысинами головой.