Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков  Т. 3

 По окончании всех сих премудрых и важных конференций и советов вспомнилось ему как–то и о нашем театре, почему, подозвав меня к себе, сказал:

 — Как же бы, Андрей Трофимович, показать–то бы нам ваш театрик?

 — Что, ваше сиятельство! — отвечал я ему, — театр наш будто какой правский {Настоящий.} и стоит ли того, чтоб вашему сиятельству его смотреть? Он ничего не значит. Между тем, если вашему сиятельству угодно, то он у меня к тому времени будет готов, как приказать изволите.

 — Сегодня ж бы ввечеру! — подхватил он. — Княгине моей хочется его в особливости видеть, да и мы все посмотрим.

 — Очень хорошо! — сказал я и пошел повещать детям и прочим, чтоб собирались.

 Итак, в этот вечер и было у нас первое представление, для которого назначили мы «Необитаемый остров» и комедию «Приданое обманом». И князь, вошед в оный, удивился, увидев весь театр наполненный народом и услышав загремевшую при самом входе его музыку, заигравшую симфонию; ибо, чтоб придать нашему театру более блеска, то выписали мы сию заблаговременно от г. Сахарова.

 — У тебя, братец, театрик как водится! — сказал князь, ко мне обратившись.

 Но как подняли занавес и открылась наша прекрасная декорация, то удивился он еще больше.

 — Браво! Браво! — воскликнул он. — Это хоть бы куда! Изряднехонько, право! Смотри, пожалуй, как он смастерил!

 А не менее поразились сею неожидаемостию и прочие с ним бывшие в театре и нашего еще не видавшие. Игра детей наших, исправлявших в сей вечер дело свое очень удачно, всем им также полюбилась, и все смотрели на нее с приметным удовольствием, а особливо князь Иван Сергеевич, который игрою моего малютки–сына не мог налюбоваться довольно и то и дело бил в ладоши. Когда же начали играть комедию и появился на сцене наш Сезенев, то так всех всею игрою своею насмешил, что все громко и до слез почти хохотали, и он до того даже их удивил, что князь спросил меня: «Да где ты, братец, такого удалого старика подцепил? Он и на правском бы театре дела своего не испортил». — А каких бы лет почитали б вы его? спросил я князя. — «По крайней мере лет сорока или пятидесяти», сказал он. — А вместо того, он только четырнадцати лет и один из моих сродников, живущий при мне и учащийся. — «Нет, право! воскликнул князь, это удивительно и этому никак бы я не поверил. Пожалуй, покажи ты мне его по окончании действия». Тоже говорили и желали его видеть и все прочие. И я принужден был ему его представить после, и все не могли довольно восхвалить его за его способность и уменье так хорошо притворяться и представлять во всей форме старика. Словом, представлениями нашими все были очень довольны и изъявляли мне свою благодарность, прося, чтоб и в последующие дни доставлял я им такое же удовольствие.

 Сия меня порадовало и так ободрило, что я начал было ласкаться надеждою, что дело пообойдется я у нас все будет хорошо. Но как жестоко я в том обманулся и как мало мог предвидеть тогда, что воспоследовать имеет после!

 Не успел последующий день настать, как князь с превеликою гурьбою и отправился на охоту, пригласив с собою и нашего уездного судью г. Арсеньева, чему сей до бесконечности и рад был. Мы, провожая князя, желали, чтоб случай ему благоприятствовал и чтоб удалось ему наловить поболее зайцев. И как мы в том почти не сомневались, то и ласкались надеждою, что он оттого еще более повеселеет и к нам сделается добрее. Почему проводив его старались все мы о том, чтоб княгине без него было не скучно. Все наши городские госпожи съехались делить с нею время, а я заставил в зале играть музыку и употреблял все, что только можно было к доставлению им множайшего удовольствия.

 Наконец наступил вечер и с сим возвратился князь с охоты, и что–то не весьма веселый. Любопытствуя узнать и расспрашивая у людей, не произошло ли в поле чего? и удачно ли было поле? услышал я от них, что зайцев хотя и натравили они несколько, но что князь был что–то все не весел, всех бранил и ругал и все сердился, а за что, того они сами не ведают. Сие привело меня в изумление и заставливало думать. Однако, как наступило уже время для театра, то доложил я князю, прикажет ли он? — «Хорошо! отвечал он; но пускай идет княгиня, и ты позабавь ее, а я устал и возьму отдохновение». Итак, в сей день ходили в театр только княгиня со всеми гостьми своими, а князь остался в своих комнатах с несколькими из своих прихлебателей, и занимался разговорами с ними о своих собаках.

 В сей вечер мы дали две комедии: «Рогоносца по воображению» и «Отгадай, не скажу». И как дети и сии представляли очень удачно, то княгиня и все прочие, бывшие с нею, также и князь Иван Сергеевич были тем очень довольны и при окончания просили, чтоб я в последующий день я им также что–нибудь велел представить. — «Очень хорошо! сказал я. Если вашему сиятельству только угодно, так театр опять будет и дети постараются и завтра доставить вам удовольствие».

 Как у князя за непременное правило положено было ездить всякий день в поле, то отправились они и в последующий за сим третий день на охоту, а мы между тем просили княгиню посетить нас в нашем доме; и как она от того не отреклась, то и постарались угостить ее у себя всячески и доставить ей наивозможнейшее удовольствие, чем она, будучи очень доброго характера, казалась быть и весьма довольною. Наконец, возвратился и князь с охоты и был в сей день веселее; и как подъехали к нему в сей вечер, с одной стороны другом его г. Власов, а с другой — обормот Темешов, то не только не отрекся иттить в театр, но пошел еще охотно, желая равно как пощеголять им пред приезжими; гостьми своими.

 В сей вечер дали мы опять две комедии: «Новоприезжие» и «Три брата совместника», и игрою детей наших были опять все очень довольны и не могли довольно приписать похвал им. Сам г. Власов смотрел на представление их с удовольствием и не хотел верить, чтоб г. Сезеневу нашему было только 14 лет, а не больше, и я, по просьбе князя, принужден был ему показывать его в натуре.

 Но сей раз, против всякого чаяния и ожидания моего, был уже и последний, что мы театром нашим веселились. Княгине хотя и хотелось было очень, чтоб мы представили ей и драму нашу «Несчастные сироты»; и как сию сперва никак было не хотелось мне представлять, поелику в сей пьесе надлежало бы мне самому действовать на театре, но как многие ко мне приступали о том с просьбою, то решился было на то опуститься. Но, с одной стороны, отъезд любезного князя Ивана Сергеевича, а с другой — приезд помянутых гостей, Власова и Темешова, все наше дело испортил, и переменя во всем сцену произвел то, что вместо того, что все у нас до сего времени шло хорошо и ладно, пошло у нас все на опоко и начались такие глупости и вздоры, что нам было уже не до театров, а, напротив того, все мысли наши заниматься стали уже иными помышлениями, а сердца наполняться досадами и неудовольствиями.