Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

меньшевистских лидеров особенно близко Лев сошёлся с бывшим министром сельского хозяйства Ноем Хомерики. Тот был красив истинно кавказской красотой – пронзительный взгляд, густые чёрные брови, умное, волевое лицо, обрамлённое аккуратно подстриженными усами и бородой. Разумеется, говорить о какой-либо дружбе между ними не приходилось. Слишком разный политический вес имелся у обоих, да и приличная, более чем десятилетняя разница в возрасте давала о себе знать. Поэтому всё общение между Львом и Хомерики ограничивалось чисто приятельскими отношениями.

Между тем пришла пора браться и за дело. Одним из основных заданий Льва стало любыми средствами попытаться добиться разминирования чрезвычайно важного в стратегическом отношении Пойлинского моста через реку Акстафа. Своевременный подрыв его в прошлом году доставил много неприятностей вторгшимся в пределы Грузии красноармейцам. Вот для недопущения повторения подобной ситуации Москва и задействовала все свои связи. По мере возможностей, приложил свою руку к этому и Лев. Немало золота перетекло из его карманов в карманы различных грузинских высших должностных лиц, немало вина было с ними выпито и съедено шашлыков. Это ли сыграло свою роль или ещё что, однако заблаговременно подготовленный к взрыву мост был почти перед самым советским вторжением большей частью разминирован.

Параллельно Лев собирал и всевозможную разведывательную информацию. С её же отправкой по ту сторону Кавказского хребта ему крепко помогли весьма неожиданные союзники в лице турецких военных. К тому времени Советская Россия и превратившаяся в республику кемалистская Турция поддерживали весьма нежные и трепетные отношения. Вот так и получилось, что турецкий военный атташе Казим-бей, пользуясь полной свободой телеграфной связи, предоставленной ему грузинами, с завидной регулярностью переправлял в Анкару все донесения нашего разведчика. А уже оттуда они попадали по прямому назначению.

Как бы к ней не готовились, однако начавшаяся в ночь с 11 на 12 февраля 1921 года война захватила врасплох даже Льва. Ведь точной даты вторжения он не знал. И плохо бы пришлось нашему агенту, если бы не вмешательство Хомерики. Под утро он неожиданно появился на квартире, занимаемой Львом, и тоном, не терпящим возражений, быстро произнёс:

– Вам нужно срочно перейти на нелегальное положение. Надёжный адрес на первых порах я предоставлю. Вашу принадлежность к подпольной русской меньшевистской организации мы особо не афишировали, а значит, для всех окружающих вы в первую очередь – большевик. А их у нас сейчас не жалуют. Особенно после нападения Красной армии. Да и будь вы на самом деле большевик, – криво усмехнулся Хомерики, – я поступил бы точно так же. Во имя чувства пролетарской солидарности.

– Спасибо вам, Ной Георгиевич! – искренне поблагодарил Лев.

Само собой, и на конспиративных квартирах наш агент не сидел без дела. Когда Красная армия при подходе к Тбилиси испытала некоторые затруднения, он скрепя сердце подсунул Хомерики откровенную «дезу» о том, что из надёжного источника получены сведения, будто не сегодня завтра из Москвы поступит приказ об отступлении советских войск. Естественно, всё это не соответствовало действительности. Однако определённую долю дезорганизации в работу грузинского правительства внесло.

Свою столицу меньшевики оставили в ночь с 24 на 25 февраля. Вслед за отступающими по железной дороге двинулся и Лев. Сутки спустя на станции Мцхета им была устроена небольшая диверсия. На путях, со стороны Тбилиси, здесь стоял под парами бронепоезд Национальной гвардии, прикрывавший дальнейшую эвакуацию. Часа в три или четыре ночи Лев подкрался к нему с заблаговременно снятым с предохранителя «Браунингом М1900» в кармане пальто. Свой верно послуживший всю Гражданскую войну «Маузер М1914» он предпочёл оставить дома. Мало ли что может случиться. А тут какая-никакая, а память.

– Стой! Кто идёт? – по-грузински окликнул его стоявший на площадке часовой.

– Большевики!!! – что было сил заорал Лев и, выхватив пистолет, выпустил в него пару пуль.

Что тут началось! С бронепоезда тотчас загрохотали пулеметы, ухнуло несколько раз орудие. Маневрировавший неподалёку паровоз так рванул назад, что со всего маху врезался в готовый к отправлению состав. От удара головные вагоны сошли с рельс. Паника и суматоха на станции продолжалась вплоть до самого утра. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, Лев предпочёл незаметно исчезнуть. Больше он уже старался не рисковать, соединившись с наступающими советскими войсками и выйдя наконец из подполья. Сама же война окончилась 18 марта 1921 года. По её итогам Грузия оказалась включена в состав Закавказской Федерации, а затем и присоединена к будущему Советскому Союзу.

В заключение хочется сказать и пару слов о хорошо знакомом Льву Ное Хомерики. Наряду с прочими деятелями грузинской меньшевистской партии, он заблаговременно эвакуировался в Константинополь (Стамбул), однако долго там не задержался. В октябре 1922 года Хомерики нелегально вернулся в Грузию для проведения революционной работы, где и был арестован. После скоротечного суда и мытарств по тюрьмам его, вместе с десятью другими членами грузинского Учредительного собрания, после личного приказа Дзержинского расстреляли в Ростове-на-Дону. Да, такие люди, как Ной Хомерики или Валентин (Валико) Джугели, были непримиримыми врагами советской власти, однако они искренне служили своей стране и имели идеалы, за которые и отдали жизни. А ведь могли бы, наверное, жить себе припеваючи в эмигрантском Париже, писать мемуары да протирать штаны в клубах и ресторанах.

19

После советизации Грузии, в связи с упразднением Кавказского фронта, 11-ю армию переименовали в Отдельную Кавказскую армию. Однако долго ещё, в быту, её продолжали величать под прежним номером. К осени 1921 года многие армейские учреждения перебазировались в Пятигорск. Вскоре там появился и не вполне обычный сотрудник.

По роду службы Льву иногда приходилось носить для публикации различные документы и воззвания в ТерРОСТА или Терскую РОСТА, наряду с редакциями двух местных газет, располагавшуюся по адресу улица Карла Маркса, дом 4. Однажды он застал там высокого, сплошь заросшего косматой бородой и длинной гривой нечесаных волос человека в старинном сюртуке явно не по размеру, прямо на голое тело, и каких-то невообразимых опорках. Сидя за столом и прищурившись от удовольствия, он маленькими глотками прихлёбывал из жестяной кружки горячий чай с арбузным мёдом.

– Кто это? – улучив момент, негромко спросил Лев у заведующего местной РОСТА Дмитрия Козлова. – Вид, конечно, специфический! Даже в наше безумное время.

– Тс-с-с! – зашипел тот и, схватив чекиста за рукав, втащил его в свой кабинет. – Это знаменитый Велимир Хлебников! Поэт! Вот, думаем его к нам пристроить. Правда, мест нет. Разве только ночным сторожем. Ну и в армии обязанности литсотрудника будет выполнять.

– Дело хорошее, – одобрил Лев. – Я тоже, по линии своего ведомства, могу похлопотать. Если он вам действительно нужен. В армии этого вашего Хлебникова, глядишь, и обмундируют.