Золотые погоны империи - Валерий Геннадьевич Климов

вернее, видела и слышала, о взаимоотношениях молодого русского офицера (подпоручика Ростовцева), внешность которого она очень точно обрисовала, и «соседской вертихвостки» Кэтти.

Эта «бесстыжая» соседка, с её слов, принимала вышеуказанного военного в любое время дня и ночи.

Я ненавязчиво «подвёл» её к интересующей нас дате, и… нам несказанно повезло.

Страдающая бессонницей пожилая женщина хорошо помнила тот вечер и точное время прихода и ухода русского офицера.

Он, по её словам, пришёл, тогда, к Кэтти примерно в девятнадцать часов, а ушёл от неё, когда часы «пробили» двенадцать раз, то есть в двадцать четыре часа.

Убедившись, что из окна пожилой француженки, действительно, очень хорошо просматривается входная калитка и крыльцо дома молодой вдовы, и представив в своём воображении тот момент, когда Кэтти, выпуская ночью Ростовцева из своего дома, освещает керосиновой лампой ему дорогу до калитки и, тем самым, попадает вместе с ним в поле зрения бдительной соседки, мы поняли, что «старуха» не врёт и говорит нам чистую правду.

Распрощавшись с ней, мы, тем не менее, для очистки совести, всё же зашли и к молодой вдове.

Кэтти оказалась очень милой женщиной. Она, также поверив в нашу «легенду», без утайки рассказала нам всё о себе и Ростовцеве, слово в слово подтвердив рассказ своей бдительной соседки.

Больше нам, в этой деревне, делать было нечего, и мы тут же поспешили обратно в полк.

По дороге начался дождь, сначала – слабый, моросящий, потом – сильный, временами переходящий в настоящий ливень, из-за которого нам показалось, что само небо ополчилось против нас.

Однако, до штаба полка оставалось совсем немного, и это – заметно успокаивало.

Но, тут, мне пришла в голову восхитительная мысль насчёт прапорщика Васнецова, и я приказал водителю повернуть наш автомобиль к штабу бригады, а точнее, к отряду связи и военно-хозяйственной службы.

Поймав недоумённый взгляд Рохлинского, я наклонился к его уху и тихо, чтобы не услышал водитель, прошептал ему свою просьбу-поручение: пользуясь начавшимся дождём, выпросить «на время» у Васнецова его военный плащ и принести этот «дождевик» мне на просмотр.

Что мне особенно нравилось в Рохлинском, так это то, что он, схватывая всё на лету, никогда не задавал лишних вопросов и всегда проявлял лишь разумную инициативу. Вот, и сейчас, он только согласно кивнул мне, в ответ, головой и сразу же потянулся рукой к дверце.

Мы остановили наш автомобиль за сто метров до места расположения бригадного отряда связи и военно-хозяйственной службы, после чего я с водителем остался в нём, а Рохлинский, под дождём, побежал в отряд искать Васнецова.

Ждать пришлось около пятнадцати минут. Наконец, вдали показался наш прапорщик, на котором был накинут военный французский плащ с капюшоном.

В нетерпении я тут же выскочил из автомобиля ему навстречу и при нашем сближении сильным рывком сорвал с него этот плащ.

Мокрый до нитки Рохлинский, с широко раскрытыми от удивления глазами, молча застыл под этой низвергавшейся с неба лавиной дождя, и лишь недоумённо смотрел на то, как я, моментально ставший таким же мокрым, как и он, лихорадочно крутил в руках снятый с него французский плащ и тщательно осматривал его со всех сторон.

А из автомобиля, на нас обоих, как на пару сумасшедших, также изумлённо взирал наш «личный» водитель.

Наконец, мне удалось развернуть этот плащ так, чтобы нашему обзору предстал его нижний край, и мы в ту же секунду, одновременно, увидели, что там – как раз, сзади, по центру – действительно, вырван лоскут, размером с человеческую ладонь.

– Это – он! Это – он! – в исступлении закричал я, и теперь на меня, как на сумасшедшего, посмотрел уже и Рохлинский.

– В автомобиль! – скомандовал я ему и вместе с ним влез в сухую и тёплую кабину.

Сидя внутри, я ещё раз показал Рохлинскому и нашему водителю место, где у плаща отсутствовал кусок, размером с ладонь, и громко, чтобы слышал последний, спросил у прапорщика:

– У кого Вы взяли этот плащ, и чей он?

– Этот плащ принадлежит лично прапорщику Васнецову, и он сам одолжил его мне до завтрашнего дня.

– Отлично, господа! А, теперь, нам нужен ефрейтор Шлыков – водитель из отряда связи и военно-хозяйственной службы.

– Не получится, сегодня, со Шлыковым, господин штабс-капитан. Я только что, в отряде, сам слышал о том, что он вернётся из своей длительной поездки с подпоручиком Дюжевым лишь завтра утром.

– Ну, тогда… в полк!

Доехав до штаба нашего полка, я взял с Рохлинского и водителя нашего автомобиля письменные показания, фиксирующие факт отсутствия лоскута (сзади, внизу, по центру) у военного плаща с капюшоном, принадлежавшего прапорщику Васнецову, и предупредил обоих (естественно, в первую очередь, нашего водителя) о неразглашении этой информации без моего на то согласия.

После этого, я с прапорщиком Рохлинским «повторил» вчерашний вечер с вином и консервами, слегка разнообразив его задушевными разговорами про детство, семью и недавнее мирное прошлое.

Утро следующего (двенадцатого) дня моего расследования встретило нас солнцем и относительно тёплой погодой. Я и Рохлинский по-армейски быстро привели себя в порядок и, наскоро позавтракав, выехали в штаб бригады.

Уже при подъезде к пункту нашего назначения мы, неожиданно для себя, повстречали автомобиль с возвращавшимися из своей затянувшейся поездки подпоручиком Дюжевым и его водителем – ефрейтором Шлыковым.

Я дал им сигнал остановиться и вместе с Рохлинским вышел из нашего автомобиля.

К нам навстречу, тотчас, выскочил Дюжев, на лице которого ясно выражалось недоумение по этому поводу, но я быстро успокоил его и, ссылаясь на свои полномочия, о которых адъютант штаба бригады прекрасно знал, попросил у него двадцать минут на личный разговор с его водителем.

Дюжев охотно согласился и, весело подшучивая над Рохлинским, отошёл с ним в сторону «покурить».

Я же, подсев к Шлыкову в их автомобиль, с грозным видом стал расспрашивать последнего про обстоятельства его недавней поездки с Васнецовым на фронт, в район прежнего места расположения 2-го полка.

Ефрейтор отвечал на мои вопросы спокойно и обстоятельно – так, как будто всё это было только вчера, и как будто ему каждый день устраивают подобный допрос.

Он сообщил мне, в частности, что, действительно, подвозил в тот роковой вечер (после посещения штаба 2-го полка) прапорщика Васнецова к линии фронта (в район 1-го батальона этого полка) в двадцать два часа, потом – долго ждал его в «своём» автомобиле, а, после возвращения Васнецова с передовой (примерно в двадцать три часа тридцать минут), отъехал вместе с ним, обратно, в штаб нашей бригады.

Всё сошлось! От волнения у меня даже