Эрнест Капандю - Рыцарь Курятника

Ознакомительный фрагмент

— Я возвратился ужинать в шесть часов, — сказал Ролан. — Сабина была весела, как обычно. Она спросила меня, приходил ли ты в мастерскую. Я ей ответил, что ты не был, тогда она немного помрачнела. Я сказал, что ты должен был приготовить оружие в лавке на набережной, и я тебя увижу вечером, потому что мы должны работать вместе. Она улыбнулась. Потом спросила меня, говорил ли я с тобой о сестре твоей, Нисетте. Я отвечал, что без обиняков объясню тебе свои намерения и желания. Сабина поцеловала меня, краснея. Мысль о нашем союзе очень обрадовала ее. Когда я расстался с ней, она была взволнована, но это волнение было приятным.

— В котором часу ты оставил ее? — спросил Жильбер.

— В восемь часов.

— И после того ты не виделся с ней?

— Я увидел сестру только сегодня утром, когда ее принесли.

— Ты возвратился вечером?

— Да. Я прошел в свою комнату, думая, что Сабина у себя.

— И ты ничего не заметил ни снаружи, ни внутри дома, что говорило бы о насилии?

— Ничего.

— Это все, что ты знаешь?

— Абсолютно.

Жильбер жестом подозвал Фебо.

— Что случилось здесь вчера вечером? — спросил он.

— Ничего необычного, — отвечал подмастерье. — Леонар и Блонден подтвердят это. Мадемуазель Сабина сидела в комнате весь вечер и вышивала.

— Приходил кто-нибудь?

— Камердинер маркиза де Коссада, лакей главного откупщика и камердинер герцога Ларошфуко.

— Это все?

— Кажется.

Фебо вопросительно взглянул на своих товарищей.

— Нет, никто больше не приходил после ухода мсье Ролана, — подтвердил Леонар.

— Никто, — прибавил Блонден, — только мадам Жонсьер и мадам Жереми приходили посидеть с барышней.

— Да, — сказала мадам Жереми, — я…

— Извините, — перебил Жильбер, — я еще попрошу вас ответить на мои вопросы, но все по порядку. В котором часу вы заперли лавку? — обратился он к подмастерьям.

— В половине девятого, — ответил Леонар.

— Вы ничего не заметили?

— Абсолютно ничего. Мадемуазель Сабина пела, когда мы запирали ставни.

— Да, — прибавил Фебо, — барышня казалась очень веселой.

— Она никуда не собиралась идти?

— Нет.

— Вечером ей не приносили никакого письма?

— Не приносили ничего.

— В половине десятого, заперев парикмахерскую, — продолжал Фебо, — мы возвратились наверх, тогда как барышня провожала этих дам по коридору.

— Вы ничего больше не знаете?

— Ничего, — отвечали три подмастерья.

— А ночью вы ничего не слышали?

— Совершенно ничего, — отвечали они.

Жильбер обернулся к мадам Жереми и мадам Жонсьер:

— А вы что знаете? — спросил он.

— Ничего особенно важного, — отвечала мадам Жереми. — Мы пришли провести вечер к Сабине и, как обычно, работали вместе с ней. Расстались мы в ту минуту, когда заперли парикмахерскую. Она проводила нас через дверь в коридор. С ней была Иснарда, она светила нам.

— Мы пожелали Сабине спокойной ночи, — продолжала мадам Жонсьер, — и больше ничего не знаем.

— И после — вечером или ночью — вы ничего не слышали?

— Ни малейшего шума, — сказала мадам Жонсьер, — ничего, что могло бы привлечь мое внимание.

— И мое, — прибавила мадам Жереми.

— И наше, — подтвердила Урсула.

Жильбер посмотрел на служанок и сказал им:

— Подойдите?

Те подошли.

— Кто из вас оставался последней с мадемуазель Сабиной? — спросил он.

— Иснарда, — быстро отвечала Жюстина. — Она всегда ухаживает за барышней больше, чем я.

Посторонившись, чтобы пропустить Иснарду вперед, она сказала:

— Говори же!

— Я ничего не знаю, — сказала Иснарда, и лицо ее вспыхнуло.

— Вы остались с Сабиной, когда она заперла дверь в коридор? — спросил Жильбер.

— Кажется, я… — пролепетала служанка.

— Как? Вам кажется? Вы сами этого не помните?

— Я… не знаю…

— Кто запер дверь — она или вы?

— Ни она, ни я…

— Кто же?

— Никто…

— Как это — никто не запер дверь из коридора на улицу?!

Иснарда не ответила, она машинально теребила подол передника, потупив глаза.

— Отвечайте же! — с нетерпением приказал Жильбер. — Вы остались последняя с Сабиной?

— Я не знаю…

— Вы провожали ее в комнату?

— Я не знаю…

— Приходил ли кто-нибудь, пока вы были с ней?

— Я не знаю…

После этой фразы, повторенной в третий раз, Жильбер посмотрел на Даже и Ролана. Отец и сын казались очень взволнованными.

— Иснарда, — нервно сказал парикмахер, — ты должна говорить яснее…

— Мой добрый господин, — сказала служанка, — умоляю вас, не спрашивайте меня ни о чем!

— Почему это? — возмутился Ролан.

Жильбер снял распятие, висевшее на стене, и подал его Иснарде.

— Поклянись на этом распятии, что ты не знаешь ничего, что ты не можешь ничего сообщить нам — тогда я поклянусь, что не буду больше тебя расспрашивать.

Иснарда не отвечала.

— Поклянись! — повторил Жильбер.

Лицо служанки стало бледнее савана. Она продолжала молчать, но губы ее сжались.

— Клянись или отвечай! — сказал Жильбер угрожающим тоном.

— Говори же! Отвечай! Объяснись! — запальчиво закричал Даже.

— Мой добрый господин, умоляю вас, — произнесла Иснарда и упала на колени перед парикмахером.

— Боже мой! — воскликнул Ролан. — Эта женщина что-то знает!

— Говори! Скажи все, не скрывай ничего! — закричали в один голос мадам Жереми, Урсула и мадам Жонсьер.

— Говори же! — поддержала их Жюстина.

Иснарда по-прежнему стояла ца коленях с умоляющим видом.

— Да поможет мне Господь… — прошептала она.

— Еще раз спрашиваю тебя — ты будешь говорить? — настаивал Жильбер.

— Как! — закричал Даже. — Дочь моя ранена, она умирает и говорить не может, а эта презренная женщина не хочет нам отвечать!

— Очевидно, она виновата! — сделал вывод Ролан.

Иснарда вскочила.

— Я виновата!.. — закричала она.

— Почему ты не хочешь говорить?

— Я не могу.

— Почему же?

— Я поклялась спасением моей души ничего не говорить…

— Кому ты дала эту клятву? — спросил Даже.

— Вашей дочери.

— Сабине? — закричал Жильбер.

— Да.

— Она сама потребовала от тебя эту клятву?

— Она сама.

Все присутствующие удивленно переглянулись. Очевидно, никто не ожидал, что Иснарда может быть причастна к этому роковому таинственному происшествию. Жильбер подошел к служанке.

— Расскажи нам все! — потребовал он.