Приключения рыцаря из Милана - Виталий Васильевич Кулак

ещё этот интердикт, наложенный на наш город Папой в прошлом году из-за Феррары… Мы терпим большие убытки. Финансовое положение многих венецианцев сильно ухудшилось. Стало значительно больше преступлений. Такого всплеска преступности, если честно, я давно не видел. На людей нападают даже среди бела дня.

Только в прошлом месяце мы ликвидировали две банды брави. В каждой было несколько десятков человек! А возглавляли их дворяне! Можете представить такое?

Вообще-то, в Неаполитанском королевстве с преступностью было не лучше. Об этом свидетельствует и моя стычка с ночными грабителями у Кастель-дель-Ово, и схватка с бандой на Виа Аппиа. Но говорить об этом я не стал.

– Они не достойны быть дворянами! – уверенно заявил я.

– Точно, – согласился со мной следователь. – К сожалению, закон пока слишком мягко к ним относится. Нужен закон, разрешающий наказывать убийц и грабителей в масках прямо на месте преступления..

– Кроме того, – продолжал Берталаччи, решивший, видимо, ознакомить меня со своей программой борьбы с преступниками, – нужно нанести удар прямо в сердце преступности! Как? Очень просто. Следует отбирать в пользу государства имущество родственников брави. Если ты совершил преднамеренное убийство или убийство из засады – твои родственники расстанутся с имуществом. Уверяю вас, в этом случае семьи сделают всё возможное, чтобы их молодые отпрыски больше не надевали черные маски.

Идея синьора Берталаччи показалась мне интересной. Однако мне тогда было совершенно не до неё.

– Думаю, это может сработать, синьор. Вам следует написать докладную записку со своими предложениями. Но я бы хотел узнать, отпустят ли Бертрана? С него тоже сняты обвинения?

Берталаччи тут же поджал губы, недовольный тем, что его проект искоренения преступности в Венеции не нашел отклика в моем сердце. Но что ещё ждать от этих неаполитанцев?

– Он уже на свободе. Мы не наказываем невиновных. Поищите его в гостинице, где вы остановились, – уведомил меня следователь.

После небольшой паузы он проговорил:

– Разрешите мне, синьор, дать вам совет, как настоящему дворянину. Не задерживайтесь в нашем городе. Я бы на вашем месте поскорей уехал отсюда. Лучше всего прямо завтра утром.

* * *

На свободу меня выпустили уже далеко после обеда. Бертрана видно не было. Поэтому я решил отправиться в гостиницу в кварталп Санта‑Кроче, в которой мы остановились. Судя по всему, маркиз должен был быть там. Впрочем, по пути я не удержался, и зашел в таверну, чтобы утолить там голод и жажду. Как никак, утром я не успел ничего поесть, рассчитывая позавтракать в обществе сеньора Кальвазаро. Потом в «гостях» у следователя мне не предложили абсолютно ничего съестного. В общем, причин зайти в таверну у меня оказалось предостаточно.

– Вина и что-нибудь из закуски, – потребовал я у хозяина таверны.

В заведении находилось несколько человек. Они ели, пили и оживленно что-то обсуждали. Мой стол находился недалеко от них, поэтому я слышал весь их разговор.

– Клянусь святой Девой! – говорил один из посетителей таверны, – убито пять сторонников Квирини и Тьеполо, а еще десять ранены. Говорят, что некоторые раненые скоро умрут. Но убитые есть и у Дондоло, правда, меньше, чем у их противников.

Рассказчик пытался говорить тихо, но это у него не получалось, так как уж слишком сильно у него было желание прослыть среди своих приятелей информированным человеком. Я хорошо слышал все его слова. Этот рассказ вызвал у меня беспокойство. Квирини, Тьеполо, Дондоло – аристократы, принадлежащие к враждующим венецианским партиям знати. Оказывается, противостояние между ними уже достигло точки, когда вместо языка начинают говорить мечом.

Мне принесли еду и вино. Я принялся утолять голод и жажду, стараясь при этом не упускать ни одного слова из разговора сидевших недалеко венецианцев. Я узнал, что вчера поздно вечером на пьяцце Сан-Марко произошла вооруженная стычка между сторонниками Квирини и Дондоло. Она имела плачевные итоги – много убитых и еще больше раненых. К тому моменту, когда на пьяццо Сан-Марко прибыл signori di notte53 со своими помощниками, на мостовой уже валялись в крови убитые. Те, кто остался в живых, постарались поскорей скрыться, забрав с собой раненых.

– Это только начало, – заключил рассказчик. – Как бы до большой войны дело не дошло. Будут убивать теперь друг друга, пока кто-то не победит.

С таким выводом я мысленно согласился. Уж если противоречия между местной знатью достигли такого масштаба, то вооруженные стычки будут продолжаться долго. Я опасался, что конфликт между Квирини и Тьеполо с одной стороны, и Дондоло и их сторонниками с другой стороны, может осложнить, если совсем не помешать, моему делу в Венеции. В конце концов, этот Марио Фальеро может просто уехать куда-нибудь в Далмацию, например, или на острова в Средиземном море. Где потом мне его искать?

Посетители таверны продолжали обсуждать последние венецианские новости, но я уже их не слушал. Поскорей расплатившись с хозяином, я вышел на улицу, и пошел нанимать гондолу. Гондольер, безошибочно узнав во мне иностранца, запросил, как по мне, слишком высокую цену за свои услуги, но я не стал торговаться. Мне хотелось поскорей обсудить с Бертраном всё то, что произошло с нами за последнее время, и что ещё может произойти. Также я хотел поблагодарить Джованни за наше освобождение. Его идея с переодеванием в моряка оказалась превосходной.

Маркиз действительно был на свободе, синьор Берталаччи не обманул. Он ждал меня в гостинице.

– Франческо! Ты ли это? Не думал, что тебя так быстро выпустят. Обычно ты подольше сидишь в тюрьмах.

Это он намекал на мои шесть месяцев заключения в Кастель-дель-Ово в Неаполе. Я был не очень расположен к шуткам, но все-таки поддержал его тон.

– В следующий раз, когда попаду в венецианскую тюрьму, сразу всё расскажу как на исповеди. Мне местные тюрьмы не очень понравились. Уж лучше посидеть на берегу настоящего моря в Неаполе, чем здесь.

Мы крепко обнялись, как будто бы не виделись несколько лет, а не несколько часов.

Глава 8. Ночное приключение

Бертран, задумчиво качая головой, сидел рядом со мной на скамье за столом в таверне гостиницы «Константинополь». Перед нами стояли уже не раз опустошенные за сегодняшний вечер стаканы. Я рассказал ему о том, что произошло со мной в участке стражников, и что я узнал по пути домой. Мой товарищ всё время кивал головой – из-за выпитого вина или из-за доставленных мной новостей.

– А забавный этот синьор Берталаччи, – неожиданно сказал он. – Другой на его месте нас уже давно бы приказал тихонько «поработать» с нами в камере, и мы б признались во всех смертных грехах.