Эмилио Сальгари - Пираты Малайзии

— Великий Будда! — воскликнул китаец, бросаясь к монетам. — Целых восемь фунтов! О прошу у вас прощения, сеньор…

— Помолчи и принеси бутылку испанского вина.

В три прыжка хозяин бросился в погреб и принес бутылку вина. Поставив ее перед Янесом, он кинулся к гонгу, висящему у двери, и принялся яростно колотить в него.

— Что ты делаешь? — спросил Янес.

— Спасаю вас, сеньор, — отвечал китаец. — Если я не предупрежу моих друзей, что вы расплатились, не знаю, что может случиться с вами через несколько дней.

Янес бросил на стол еще десять фунтов.

— Скажи своим друзьям, что лорд Велькер дает им на выпивку.

— Вы настоящий принц, милорд! — возопил в восторге китаец.

— Оставь меня одного.

Хозяин, подобрав гинеи, вышел навстречу к своим друзьям, которые по тревоге, поднятой им, сбегались со всех сторон, вооруженные бамбуком и ножами.

Раскупорив бутылку, Янес уселся перед Каммамури.

— Какие новости, мой бравый маратх? — спросил он.

— Плохие, господин Янес, — отвечал Каммамури.

— Сандокану грозит опасность?

— Еще нет, но его могут обнаружить с минуты на минуту. В лесу шныряют солдаты раджи. Вчера вечером меня остановили и стали расспрашивать, так что меня это тоже может коснуться.

— А что ты им сказал?

— Я выдал себя за снабженца из рудников Помы. Чтобы лучше провести этих шпионов, я раздобыл себе лошадь и несколько корзин.

— Ты хитрец, Каммамури. Где находится Сандокан?

— В шести милях отсюда, устроившись вблизи разрушенной деревни. Он укрепляется, опасаясь нападения.

— Пойдем навестим его.

— Когда?

— Как только допьем эту бутылку.

— Есть что-то новое?

— Я узнал, где содержится Тремаль-Найк.

Маратх вскочил, вне себя от радости.

— Где же он? — спросил он прерывающимся голосом.

— В городском форте, под охраной шестидесяти матросов.

Маратх в отчаянии упал на стул.

— Ничего. Мы все равно его выручим, Каммамури, — сказал Янес.

— А когда!

— Как только сможем. Я отправляюсь к Сандокану, чтобы выработать план.

— Спасибо, господин Янес.

— Оставь свои благодарности и пей.

Маратх опрокинул свой стакан.

— Я готов. Мы можем отправляться.

— Ну что ж, пойдем, — сказал Янес, бросая на стол еще несколько монет.

— Предупреждаю вас, что дорога длинная и трудная. Придется удлинить ее еще больше, чтобы обмануть шпионов.

— Я не тороплюсь. Я сказал радже, что иду на охоту.

— Вы стали другом раджи?

— Конечно.

— Каким образом?

— Я тебе расскажу по дороге.

Они вышли из харчевни. Португалец пошел вперед, Каммамури следом, держа лошадь под уздцы.

— Да здравствует лорд Велькер! — закричал рядом кто-то.

— Да здравствует лорд! Да здравствует великодушный белый! — завопили несколько других голосов.

Португалец обернулся и увидел трактирщика, окруженного большой бандой китайцев, которые стояли с чашками в руках.

— Салют, ребята! — крикнул он, и дружески помахал им рукой.

— Да здравствует великодушный лорд! — загремели китайцы, поднимая чашки и чокаясь.

Выйдя из китайского квартала, состоящего из каморок, заваленных китайской бумагой, рулонами шелка, пачками чая любого качества, веерами, очками, дешевыми вазами и бамбуковыми стульями — короче, всем тем, что доставляется из портов Поднебесной Империи, они вошли в малайский квартал, не слишком отличающийся от даякского, пожалуй, только еще более грязный и вонючий, потом поднялись по склону холма и оттуда добрались до леса.

— Будьте осторожны, — сказал Каммамури португальцу. — Утром я встретил тут несколько питонов и видел даже старые следы тигра.

— Леса Борнео мне знакомы, — ответил Янес. — Не бойся за меня.

— Вы уже бывали здесь?

— Нет, но несколько раз проходил по лесам княжества Варауни.

— Сражаясь?

— Иногда приходилось.

— Вы враждуете с султаном Варауни?

— Он наш непримиримый враг. Он страшно ненавидит пиратов Момпрачема, поскольку при каждой стычке мы топили хотя бы один его корабль.

— Скажите мне, господин Янес, а Тигр Малайзии всегда был пиратом?

— Нет, мой дорогой. Когда-то он был могущественным раджой в северном Борнео. Но один коварный англичанин поднял восстание в его владениях и с помощью британских солдат изгнал его, убив перед этим его отца, мать, его сестер и братьев

— И жив еще этот англичанин?

— Да, жив.

— И вы не наказали его?

— Он слишком силен. Однако и Тигр Малайзии еще не умер.

— Но вы, господин Янес, почему вы примкнули к Сандокану?

— Я не примкнул к нему, Каммамури, он взял меня в плен, когда я плыл к Лабуану.

— Сандокан не убивает пленников?

— Нет, Каммамури. Сандокан всегда был жесток к своим врагам и очень великодушен к другим, особенно к женщинам.

— И он всегда хорошо обращался с вами, господин Янес?

— Он меня любил, как брата, и даже больше!

— Скажите мне, господин Янес, когда вы освободите моего хозяина, вы вернетесь на Момпрачем?

— Вероятно, Каммамури. Тигру Малайзии нужны сильные ощущения, чтобы заглушить свое горе, постоянно терзающее его.

— Какое горе?

— Смерть Марианны Гвиллок.

— Значит, он очень любил ее?

— Неимоверно, до безумия.

— Довольно странно, что такой жестокий и такой страшный человек влюбился в женщину.

— Более того — в англичанку, — добавил Янес.

— О дяде Марианны Гвиллок вы ничего не знаете?

— Пока ничего.

— А вдруг он здесь?

— Вполне возможно.

— Вы опасаетесь его?

— Может быть и…

— Стой! — закричал в этот момент чей-то голос.

Янес и Каммамури остановились.

Глава 5

НАРКОТИКИ И ЯДЫ

Два человека неожиданно поднялись из-за куста. Один был индиец, одетый в белое и вооруженный карабином; другой — рослый даяк с медными кольцами на руках и ногах. На бедрах у него был простой кусок ткани, на голове красная повязка, зато на себе он нес целый арсенал. За спиной висел страшный сумпитан с отравленными стрелами; на боку верный паранг — тяжелая сабля с широким лезвием, которая служит для отрезания голов врагам, а на поясе — аркан, которым они орудуют не хуже индийских тугов. Был при нем и крисс со змеевидным отравленным острием.

— Стой! — повторил индиец, выставив карабин.

Португалец сделал Каммамури быстрый жест и вышел вперед, положив палец на курок ружья.

— Что тебе надо и кто ты такой? — спросил он индийца.

— Я солдат раджи Саравака, — ответил тот. — А вы?

— Лорд Велькер, друг Джеймса Брука, твоего раджи.

Индиец и даяк опустили оружие.

— Этот человек — ваш слуга, милорд? — спросил индиец, указывая на Каммамури.