Эмилио Сальгари - Пираты Малайзии

— На закате третьего дня яхта бросила якорь в устье реки Пало. Я велел отвезти себя на берег и углубился в лес один, в надежде подстрелить какого-нибудь зверька или дюжину туканов. Проходив по лесу часа два, я услышал пушечный выстрел. Затем второй, затем третий, потом уже яростную пальбу.

Испуганный, я бегом бросился к берегу. Но было уже слишком поздно. Пираты взяли на абордаж мою яхту, убили или взяли в плен экипаж и вовсю грабили ее.

Я прятался за кустами, пока мое судно не пошло ко дну, и пираты не уплыли, потом бросился на берег. Я не нашел ничего, кроме трупов, которые прибой выбросил на скалы, обломков моей яхты и верхушки грот-мачты, на полфута торчавшей из воды.

Всю ночь я в отчаянии кружил по берегу, возле устья реки, тщетно окликая моих несчастных матросов. А утром направился пешком вдоль берега, через леса, болота и реки, питаясь фруктами и птицами, которых мне удавалось подстрелить.

В Седанге я продал свой карабин и часы — единственное богатство, которым владел — и отдохнул сорок восемь часов. Купив взамен своей, вконец изодранной одежды, новую у одного голландского колониста, я снова отправился в путь, и вот пришел сюда, голодный, ограбленный и к тому же без единого шиллинга в кармане.

— И что вы собираетесь делать теперь?

— В Мадрасе у меня брат, а в Шотландии есть владения и замки. Я напишу, чтобы мне выслали несколько тысяч фунтов, и на первом же судне, которое сюда придет, вернусь в Англию.

— Лорд Джеральд, — сказал раджа, — я предоставляю свой дом и свой кошелек в ваше распоряжение и сделаю все, чтобы вам не пришлось скучать во время пребывания в моем княжестве.

Молния радости промелькнула на лице Янеса.

— Но ваша светлость… — пробормотал он, притворяясь растерянным. — Не знаю, как вас благодарить…

— Не стоит благодарностей, милорд. То, что я делаю для вас, я бы сделал для любого моего соотечественника.

— И все-таки мне бы хотелось как-то отблагодарить вас.

— Если я когда-нибудь окажусь в Шотландии, вы сможете это сделать.

— Клянусь вам в этом, ваша светлость. Мои замки всегда будут открыты для вас и для любого из ваших друзей.

— Благодарю, милорд, — проговорил раджа, улыбаясь.

Он позвонил в колокольчик. Вошел индиец.

— Этот господин — мой друг, — сказал ему раджа, указав на португальца. — Я предоставляю в его распоряжение мой дом, мой кошелек, моих лошадей и мое оружие.

— Хорошо, — почтительно кланяясь, отвечал индиец.

— Куда вы отправитесь сейчас, милорд? — спросил Джеймс

Брук.

— Прогуляюсь по городу и, если вы разрешите, ваша светлость, схожу в лес. Я безумно люблю охоту. — Придете пообедать со мной?

— Почту за честь, ваша светлость.

Раджа протянул руку Янесу, которую тот крепко пожал, говоря:

— Благодарю, ваша светлость, за все, что вы делаете для меня.

— До свидания, милорд.

Янес вышел из кабинета и последовал за индийцем, который отвел его в предназначенную ему комнату.

— Можешь идти, — сказал он индийцу. — Если мне понадобятся твои услуги, я позвоню.

Оставшись один, он внимательно оглядел комнату. Она была довольно просторна и освещалась двумя окнами, выходившими на холмы. Пол был устлан прекрасными коврами, а мебель со вкусом подобрана. Удобная кровать, стол, несколько стульев из легкого бамбука, китайские вазы и ширма, изящная золоченая лампа составляли ее обстановку. На стенах висело много оружия — европейского, индийского, малайского, борнезийского.

«Превосходно, — прошептал португалец, потирая себе руки. — Мой друг Джеймс Брук обходится со мной, как с настоящим лордом. Скоро ты увидишь, мой дорогой, что за птица лорд Велькер. Но, Янес, будь осторожен! Ты имеешь дело со старой лисой».

В это мгновение снаружи раздался свист. Португалец вздрогнул от неожиданности.

«Каммамури, — сказал он себе. — Это неосторожно!»

Глава 4

В ЛЕСАХ

Он закрыл дверь на цепочку и осторожно высунулся в окно. Шагах в сорока от дворца, под густой тенью пальмы с ее длинными перистыми листьями, стоял маратх, опираясь на бамбуковую палку с заостренным железным наконечником. Не без удивления португалец заметил рядом с ним маленькую лошадь, нагруженную двумя большими корзинами: одну с фруктами всех сортов, а другую с хлебом.

«Маратх более хитер, чем я думал, — прошептал Янес. — Похоже, он устроился снабженцем на руднике».

Достав сигарету, он закурил. Маленькая вспышка пламени тут же привлекла внимание Каммамури.

«Он заметил меня, — сказал Янес. — Но не двигается. Понимает, что надо быть осторожным».

Он сделал ему знак рукой, потом вернулся в комнату и открыл ящик стола. Там были листы бумаги, чернильница, перо и пухлый кошелек, который издавал приятный металлический звон.

«Мой друг раджа позаботился обо мне, — сказал португалец, смеясь. — Здесь немало блестящих гиней».

Он вынул лист бумаги, оторвал небольшой клочок и написал мельчайшими буквами:

«Будь осторожен, внимательно следи за всем вокруг. Жди меня в китайской харчевне».

Он свернул записку и снял со стены длинную цилиндрическую трубку с раструбом на конце, так называемый «сумпитан» — страшное оружие, которым даяки на шестьдесят шагов мечут отравленные стрелы.

— Я тоже не ударю в грязь лицом, — сказал португалец, осматривая оружие.

Он взял стрелу, надел на нее записку и вставил в сумпитан. Приложил трубку ко рту и сильно дунул. Стрела вмиг долетела до маратха, который проворно подобрал ее и оторвал бумажку.

«А теперь пора прогуляться», — сказал Янес, видя, что Каммамури удалился.

Он забросил за спину двуствольное ружье и вышел, почтительно приветствуемый часовым.

Пройдя улицы и улочки, по сторонам которых возвышались на столбах хижины, под которыми, распространяя нестерпимую вонь, расхаживали свиньи, дремали собаки и прыгали обезьяны, он менее чем за четверть часа добрался до харчевни. У двери ее стояла привязанная лошадь маратха.

«Приготовим гинеи, — подумал португалец. — Предвижу бурную сцену».

Он заглянул в харчевню. В углу, перед миской риса сидел Каммамури; а за стойкой, в очках с затемненными стеклами, стоял трактирщик, царапая что-то на большом листе бумаги ручкой внушительных размеров. Китаец, без сомнения, был занят составлением счетов.

— Эгей! — закричал португалец, входя.

Трактирщик вздрогнул и поднял голову. Увидев, кто к нему пожаловал, он вскочил на ноги и бросился навстречу, точно кинжал, сжимая в кулаке свою ручку, вымазанную в китайских чернилах.

— Разбойник! — завопил он. — Негодяй!

— Ну-ну, — остановил его португалец. — Я пришел расплатиться с тобой, — сказал он, бросая на стол горсть блестящих гиней.