За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

общем оцепенении… и эсминца словно не было, исчез, как исчезает из поля зрения Летучий Голландец, когда к нему приближается другой корабль…

– Может, не опознали? – нерешительно подал голос артиллерист Гюнтер Цандер, одним из первых проворно исчезая, мимо фрегаттен-капитана, в душную и тесную утробу субмарины.

– Как же, не заметили! – с палубы отозвался Кугель. – Кита от подводной лодки и пьяный матрос отличить может, а не только вахтенный офицер! Сейчас опомнятся и кинутся глушить нас громкими мыльными пузырями, надо побыстрее…

И тут, как бы в подтверждение сказанных штурманом слов, из тумана приглушенно застучал крупнокалиберный пулемет, за ним второй, третий. Волны, словно живые твари, зафыркали десятками столбиков воды, а штурман Кугель вскрикнул от боли, повалился на мокрую палубу и кувыркнулся к боковой стойке, к которой был прикреплен натянутый трос ограждения.

Субмарина уже начала погружение.

– Отбой погружению! – едва не сорвав голос, крикнул вниз Отто и по вертикальному трапу с ходового мостика на руках – ногами перебирать по ступенькам было некогда! – соскользнул на палубу, подбежал к Фридриху. У Кугеля из пробитого пулей колена на темный и мокрый корпус хлестала кровь…

– Держись, Фридрих! – Он ухватил Кугеля за ворот штормовки и с немалым усилием потащил к рубке. – Помогите, черт бы вас побрал! – закричал он на мостик. Оттуда с обезьяньей ловкостью слетел по трапу сигнальщик, потом вылез Цандер, сообща приняли Кугеля и втащили на ходовой мостик. Возились с раненым штурманом не более минуты, но под грохочущими стволами вражеского эсминца эта минута показалась жутким часом.

– К доктору! Живо тащите штурмана в лазарет! – распорядился Отто, а сам, прежде чем задраить люк, еще раз глянул во тьму предутреннего тумана. С юга, куда умчался английский корабль, продолжали, будто сквозь вату, стучать крупнокалиберные пулеметы, но свинцовые гостинцы рассекали глянцевые склоны волн справа, в сотне футов от подводной лодки.

– Срочное погружение! Убрать перископ! Акустик, пеленг на корабль противника?

– Пеленг сто восемьдесят два градуса, герр капитан. Пеленг не меняется!

– Дистанция? – тут же запросил Отто Дункель, лихорадочно соображая, какой маневр лучше всего предпринять, чтобы избежать плотного контакта с эсминцем и не угодить под его глубинные бомбы, которые Кугель шутливо назвал «громкими мыльными пузырями».

– Дистанция четыре кабельтова… дистанция три с половиной кабельтова… Пеленг не меняется! Дистанция три кабельтова. Они идут на таран! – Акустик уже не докладывал, а истошно надрывался в наушниках. Весь экипаж знал, что может произойти в любую секунду – эсминец развернулся, гидропеленгатором поймал лодку и идет прямо на цель, а у фрегаттен-капитана, увы, нет еще ни скорости, ни достаточной глубины для маневра и уклонения от этой гибельной атаки…

– Полный вперед! – подал команду Дункель. И хотя внутри все кипело не хуже, чем вода за кормой стремительно идущего на них эсминца, внешне он старался выглядеть спокойным, уверенным в том, что выход из критической ситуации у него всегда найдется. Субмарина едва лишь скрылась под водой и все же запросил:

– Глубина погружения? – Отто знал, что на такой, практически нулевой глубине эсминец не сможет воспользоваться глубинными бомбами – у него остается только таран!

– Глубина пять футов! Глубина восемь футов! – невозмутимо называл с глубиномера флегматичный матрос, как будто речь шла не о спасительных футах глубины, не о спасении жизни экипажа, а о рыночных ценах на капусту в его родном и далеком Гамбурге.

Сняв фуражки, офицеры в командирском отсеке замерли в ожидании удара, потом скрежета разрываемого корпуса и смертельного холодного потока воды в отсеки… И даже всегда выдержанный при подчиненных Отто Дункель, забыв в мыслях помолиться, с ужасом втянул голову в плечи, когда над ними прогудела, казалось, задевая волосы, в считанных дюймах, ревущая винтами стальная махина, а спустя некоторое время глубоко под ними и за кормой рванули сброшенные в море противолодочные глубинные бомбы. Командир корабля немного просчитался, решив, что субмарина успела погрузиться на гораздо большую глубину.

– Стоп машины! Выбросить за борт имитатор нашего потопления! Пусть капитан эсминца увидит мазутные пятна и обломки… А мы тем временем отлежимся на грунте… – Дункель достал платок – лоб и виски были мокрыми как после приема душа. Взял себя в руки, подмигнул Цандеру. – Вот так дела-а… Наверняка дома молились за нас в эту роковую минуту…

– Да-а, дружище Фридрих, то была у нас памятная минутка, – с оттенком былого пережитого ужаса вздохнул Отто и непроизвольно провел пальцами по лицу, сгоняя неприятное оцепенение. – После того случая только в Гибралтаре, у знаменитых столбов моего «друга» Геракла, я вот так же дрожал от страха, когда уходили под брюхом огромного танкера, прорываясь сквозь заграждения союзных противолодочных кораблей из Средиземного моря в Атлантику.

Фридрих Кугель, в такт собственным мыслям о тех былых днях, с задумчивым выражением лица кивнул кудрявой головой, потом кашлянул в кулак и поднял внимательный взгляд на бывшего фрегаттен-капитана. В зеленых, чуть прищуренных глазах и настороженность и готовность, как прежде, идти на смертельный риск. Спросил негромко, словно о повседневном пустяковом одолжении:

– Какая тебе помощь нужна, Отто? Говори, сделаю без всякой оглядки… хотя бы и ограбить здешний банк!

Дункель тихо рассмеялся и под шум вентилятора попросил:

– Банк грабить нам нет нужды, дружище. Закажи от своего имени три билета на ваш пароход. И пусть служащий привезет их прямо к трапу, чтобы никто не видел меня с теми билетами ни у касс, ни в гостинице. Подбери парочку надежных ребят из твоей службы, самых доверенных, пусть они постоянно «тралят» у меня за кормой. И если кто-то обратит на себя более чем обычное внимание, дадут знать тебе. Особенно тщательно надо следить за телеграммами, которые будут отправляться с «Британии». Важно знать, не ставят ли нам по курсу противолодочные сети, а то и придонные мины. В путешествии – как на неоконченной войне, все тот же риск и выучка.

– Телеграммы отсылаются только по распоряжению капитана и в самых экстренных случаях, – пояснил Фридрих, по-прежнему внимательно вглядываясь в лицо Железного Дункеля. По глазам, по мимике он пытался определить, что же тот задумал? Действительно ли решился искать затонувшие сокровища, или же что-то другое и безрассудно отчаянное зародилось в его бесшабашной по смелости голове? И какие последствия могут быть для них? Но так или иначе – они снова вместе, снова идут по фарватеру, засыпанному противолодочными минами. Идут одни, без предварительного траления, а стало быть… Но прочь сомнения, если решение уже принято!

– Какая наивность! – тихонько присвистнул Отто на последние слова штурмана и посмотрел на Фридриха, как на несмышленого ребенка. Даже головой укоризненно мотнул. – Радисту десять – двадцать фунтов