Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

и имбецилов в Соединенном Королевстве очень велико; те, кто находится в лечебницах, школах и профсоюзах, составляют лишь часть от общего числа, и они в большом количестве присутствуют во всех классах общества, от самых богатых до самых бедных» [86].

Между 1844 и 1860 годами население Англии и Уэльса в целом выросло всего на 20 %, но число сумасшедших почти удвоилось. Это была тревожная тенденция, и люди опасались, что рост не прекратится, и «склонялись к мнению, что люди больше, чем раньше, подвержены приступам безумия» [87]. В этой связи в редакционной статье журнала London Times в 1877 году отмечалось, что «если безумие продолжит распространятся так быстро, как сейчас, то сумасшедшие окажутся в большинстве и, освободившись, поместят в лечебницы здоровых» [88].

По всей Европе в XIX веке число признанных сумасшедшими и количество психиатрических больниц резко возросли. «В Англии число пациентов с, возможно, 10 000 в 1800 году в 1900 году возросло в десять раз [сто тысяч]» [89]. Это был резкий скачок, если учесть, что общая численность населения за этот период увеличилась только вдвое [90]. «Скачок был особенно заметен в новых государствах. В Италии еще в 1881 году не более 8000 были помещены в изоляторы; к 1907 году это число возросло до 40 000» [91, 92].

Цифры были такими же высокими в Германии, Франции и Северной Америке. В Париже «непредвиденная переполненность» наблюдалась почти в каждой лечебнице, построенной после 1867 года [93]. К 1890-му в каждом североамериканском штате была построена одна или несколько официально поддерживаемых психиатрических больниц, число пациентов в которых увеличилось более чем в восемь раз между 1820-ми и 1870-ми годами [94].

Увеличению числа лечебниц в XIX веке могло способствовать множество факторов. В Англии, согласно 15-му ежегодному отчету Комиссии по безумию в 1861 году, очевидный рост числа умственно неполноценных людей можно было объяснить «большим количеством случаев, ранее не зарегистрированных и только недавно взятых под наблюдение» [95]. Более того, методы сбора данных ранее были неразвитыми и не соответствовали реальности. Также высказывалось мнение, что «в прошлом в обществе было больше случаев безумия, чем считалось, потому что их часто принимали за что-то другое. Недавние “научные” достижения позволили распознать такие случаи и впервые обеспечить безумцам надлежащий уход и лечение» [96].

Еще одной причиной значительного увеличения числа лечебниц в XIX веке стала растущая частота различных видов психических заболеваний, в частности «нейросифилиса, алкогольного психоза и, по-видимому, хотя это не точно, шизофрении» [97].

В то время сифилис был известен как «болезнь столетия» [98], хотя на самом деле он был распространен во всей Европе с XV века [99]. Нейросифилис, по-видимому, до конца XVIII века был в Европе в значительной степени неизвестен, и только в 1780-х годах врачи впервые начали сообщать о случаях болезни, связанных с нервной системой. С огромным ростом числа задокументированных пациентов с нейросифилисом в XIX веке [100] возникли диагностические термины «спинная сухотка» и «прогрессивный парез». Средний интервал между заражением сифилитической инфекцией и проявлением психиатрических симптомов обычно составлял от 10 до 15 лет. По мере прогрессирования болезни обычно развивалась спинная сухотка – очень болезненное истощение задней части спинного мозга с дегенерацией нервных клеток и волокон, передающих сенсорную информацию в мозг. Если болезнь поражала мозг в значительной степени, то «преобладали психиатрические симптомы, за которыми следовали слабоумие и паралич, известный как прогрессивный парез безумных» [101]. Эпидемия нейросифилиса в XIX веке поразила большое количество людей по всей Европе и Северной Америке. В среднем «от 5 до 20 % населения болели сифилисом на протяжении всей жизни. Из них до 6 % впоследствии заболевали нейросифилисом» [102]. Если принять во внимание, что речь идет о миллионах людей, 6 % составят значительное число, большинство входящих в которое на конечной стадии нейросифилиса оказывались в психиатрических лечебницах.

Еще одной причиной очень высокого числа пациентов в XIX веке было безумие, связанное с рекордным потреблением алкоголя, вызванным его дешевым производством из свеклы и зерновых. В Британии «психиатрия была пропитана этанолом» [103], и алкогольная зависимость стала серьезной социальной проблемой. Чрезмерное употребление алкоголя может отрицательно влиять на нервную систему и привести к психозу и потере памяти, в то время как резкий отказ от него может вызывать психоз и белую горячку. В «Руководстве по психологической медицине» врачи Джон Чарльз Бакнилл (1817–1897) и Дэниел Гек Тюк писали, что в Англии в 1844 году среди мужчин 18 % случаев поступления в лечебницы были вызваны безумием, связанным с употреблением алкоголя [104], и что между 1849 и 1869 годами число случаев такого безумия среди мужчин выросло в четыре раза, «в то время как среди женщин <…> уровень остался прежним» [105]. Парадоксально, но алкоголь, особенно пиво, был стандартным напитком в английских психиатрических больницах, а вот воды пациенты почти не пили. Оценить масштабы можно по записи, сделанной в 1853 году: «пациенты мужчины в Стаффордской лечебнице выпивали 14 пинт в неделю», помимо порций, предоставляемых дополнительно [106]. Алкоголь также использовался в терапевтических целях для лечения различных состояний, при этом «крепкие напитки» выдавались пожилым, а «бренди и стаут служили стимулирующим препаратом для меланхоликов» [107]. На самом деле некоторые учреждения тратили «больше на алкоголь, чем на хлеб» [108]. Однако примерно в середине 1880-х годов пиво было исключено из всех психиатрических больниц Великобритании. Его заменили такими напитками, как «маранта[22], говяжий бульон, имбирный лимонад, какао и овсяная вода» [109].

Помимо этого, резкое увеличение в Европе и Северной Америке числа предположительно умственно неполноценных также считалось прямым следствием роста населения и экономического развития – старый общественный порядок был подорван, а общество реструктурировано в соответствии с рыночными принципами [110]. Изменяющаяся промышленная среда с ее акцентом на умственную, а не физическую деятельность серьезно угнетала тех, кто не мог предложить обществу свои мыслительные способности. Поэтому помещение безумных и умственно отсталых в специализированные учреждения все чаще рассматривалось как правильное решение. Фактически «бюрократические, утилитарные и профессиональные умонастроения возлагали большую веру на специальные учреждения в целом – буквально на кирпичи и раствор. Школы, работные дома, тюрьмы, больницы и лечебницы – разве они не сдерживали и не решали социальные проблемы» [111], порожденные демографическим бумом, урбанизацией и индустриализацией XVIII и XIX веков? Однако примечательно, что примерно в одно и то же время лечебницы создавались в Европе и Америке, странах, которые сильно отличались по социальной структуре и уровню экономического развития.

Интересно, что число пациентов также увеличивалось из-за передачи лечебницам обязательств по уходу властями, занимающимися борьбой с бедностью, работными домами и семьями низшего класса, которые охотно помещали туда дряхлых и доставлявших хлопоты. В