Золотые погоны империи - Валерий Геннадьевич Климов

«Удобно», – подумал я и в тот же миг увидел подъезжающий к крыльцу автомобиль.

В нём, на заднем сиденье, сидели какой-то французский полковник и уже знакомая мне мадемуазель Моррель. При виде её у меня моментально участилось сердцебиение, и куда-то улетучилась привычная «резвость мыслей», как, когда-то, говорил мой отец.

– Хороша девица, ничего не скажешь, – раздался за моей спиной голос незаметно подошедшего Регина.

– Хороша Маша, да не наша, – ответил я ему народной поговоркой.

– Ой-ли… Не скажите, штабс-капитан… Насколько я знаю, а я, поверьте, знаю многое – поклонников у неё, действительно, очень много, но своё сердце она ещё никому не дарила.

Пока мы обменивались этими репликами, французский полковник и мадемуазель Моррель вошли в приёмную. Её глаза тут же встретились с моими и мгновенно заискрились искренней радостью.

Я и остальные мужчины коротко, по-военному, приветствовали друг друга, а Софи, поздоровавшись с нами, как обычно, протянула мне и капитану свою руку для ритуального поцелуя, который мы с большим удовольствием, по очереди, и исполнили.

Полковник спросил у Регина про Лохвицкого, и тот стал объяснять ему, что генерал ещё отдыхает, как, вдруг, дверь его кабинета приоткрылась, и голос Николая Александровича позвал француза к нему.

Полковник пробыл у Лохвицкого не более пятнадцати минут. Всё это время я и Регин изощрялись в комплиментах, предназначенных красавице Софи. Она была в полном восторге от нашего остроумия и заразительно смеялась при каждой удачно произнесённой нами шутливой фразе. Однако, наше непродолжительное веселье быстро прервал выходящий из генеральского кабинета французский полковник.

– Я уже уезжаю. Вы со мной, Софи? – обратился он к мадемуазель Моррель.

– Нет, спасибо, господин полковник! Я – остаюсь. У меня ещё, здесь, есть дела, – ответила ему Софи и, при этом, весьма выразительно посмотрела на меня.

Я понял её взгляд и, направляясь в сторону кабинета генерала, негромко попросил её дождаться меня после моего «рандеву» с генералом Лохвицким.

Николай Александрович, после визита французского полковника, выглядел несколько озабоченным и даже, можно сказать, угрюмым.

– Разрешите, Ваше превосходительство? – обратился я к нему, стоя в дверях его кабинета.

Он поднял на меня свои уставшие глаза.

– А, это – Вы, штабс-капитан… Михаил Петрович (так, по-свойски, генерал назвал своего старшего адъютанта) говорил мне о назначенной Вам аудиенции. Ну, что же… Проходите.

Я закрыл за собой дверь и по-военному чётким, почти строевым, шагом подошёл к его столу.

– Вот, что, голубчик! У меня сейчас крайне мало времени. Поэтому, давайте без долгих предисловий. Изложите кратко суть Вашего вопроса.

– Слушаюсь, Ваше превосходительство, – дисциплинированно отрапортовал я и, собравшись с мыслями, буквально, несколькими фразами обрисовал ему ситуацию с обстрелом 4-й роты, произведённым солдатами 2-й роты, опираясь лишь на информацию, полученную мной от денщика покончившего с собой Ремизова, и статью в газете.

О Софи и других посетителях наблюдательного пункта нашего полка накануне трагедии я предпочёл, пока, умолчать.

Лохвицкий задумался, но думал он недолго.

– Что Вы предлагаете, штабс-капитан… как Вас… Правосудов?

– Так точно, Ваше превосходительство… Правосудов. Позвольте мне провести по данному делу небольшое расследование, в соответствии с полученным мной в России указанием генерал-майора Батюшина, благо наша бригада выведена, пока, с передовой.

– Батюшин… Батюшин… Здешнего фронта он не видел, Ваш генерал Батюшин, – недовольно поморщился Лохвицкий. – Ладно. Будь по Вашему, штабс-капитан. Позовите-ка сюда Михаила Петровича.

Я, исполняя его приказание, приоткрыл дверь и негромко позвал капитана, мило беседовавшего с мадемуазель Моррель.

Тот, чтобы не оставлять её одну в приёмной, моментально вызвал туда второго адъютанта и лишь тогда вошёл в кабинет Лохвицкого.

– Михаил Петрович, голубчик, будь добр, подготовь, скоренько, приказ об откомандировании к нам в штаб на две недели штабс-капитана Правосудова и бумагу о наделении его особыми полномочиями в расследовании злосчастной перестрелки в 1-м батальоне 2-го пехотного полка. У штабс-капитана, после его посещения этого батальона и встречи с денщиком Ремизова, появилась новая версия всего произошедшего в ту роковую ночь, и надо помочь ему проверить её до конца.

У капитана, от изумления, задёргалась правая бровь, и он, невольно сделав паузу, переспросил:

– Лишь на две недели, Ваше превосходительство?

– Да, Михаил Петрович. Я думаю, что этого времени будет вполне достаточно, чтобы разобраться в отдельных нюансах по данному делу.

Капитан, встав «по стойке смирно», резко кивнул своей головой и молча вышел из кабинета.

Лохвицкий же, принявшись неожиданно расспрашивать о последних боях, проведённых нами перед передислокацией, и связанном с ними моральном духе наших солдат, продержал меня в своём кабинете ещё добрых минут пять, если не больше.

Наконец, ему это надоело, и он, отпустив меня, засел за свои бумаги.

Выйдя из генеральского кабинета, я мгновенно почувствовал, что, за время моего недолгого отсутствия, в приёмной произошли какие-то вполне конкретные изменения.

Регин смотрел на меня с неподдельным любопытством и лёгкой ироничной улыбкой на губах, а Софи – с каким-то тайным ожиданием сногсшибательной новости.

– Ну, что, Николя? Что? Говорите! Не тяните! – стала нетерпеливо спрашивать она у меня. – Михаил Петрович (Софи, как и все, звала Регина по имени-отчеству) сказал мне, что Вы, вероятно, две ближайшие недели будете находиться здесь, при штабе, а значит – в пределах моей досягаемости. Это – правда?

– Михаил Петрович! – я с укором посмотрел на Регина. – Ну, что же, Вы…

Но тот лишь молча улыбался и делал вид, что страшно раздосадован своей «болтливостью».

– Правда, Софи, но не совсем. Я не буду, здесь, сидеть на одном месте. А, скорее всего, буду лишь приезжать сюда ужинать и ночевать, – ответил я, глядя прямо в глаза мадемуазель Моррель.

– Послушайте, штабс-капитан,– отвлёк меня Регин,– Вам, ведь, теперь, необходимо найти здесь место для своего ночлега. Если позволите – могу порекомендовать Вам один дом в этой забытой Богом французской деревушке. Здесь, всего, не более двадцати домов, и я их всех обошёл накануне, подбирая комнату для себя. Комнату я подобрал, но, в последний момент, решил ночевать в штабе. Здесь для меня тоже подготовили вполне сносные «апартаменты», размером два на три метра. Так что – облегчаю Вам задачу в поиске временного жилья!

– Буду Вам весьма признателен, Михаил Петрович! – искренне поблагодарил я Регина за проявленную им заботу обо мне.

Капитан, «на пальцах», объяснил мне, как найти нужный дом, а Софи, тут же, вызвалась быть моей сопровождающей в этом поиске, чем, несомненно, сильно меня обрадовала.

Немного погодя, Регин, при мне, отправил к полковнику Дьяконову вестового с уже напечатанным и подписанным у Лохвицкого приказом о моём двухнедельном откомандировании в штаб бригады и вручил в мои руки распоряжение генерала о