Николай Дмитриев - Любой ценой

— Да как можно, ваши благородия…

— Молчи, дурак, самому тошно… Как вспомню, что меня с батальоном… Да еще фуры эти! Не зря, видать, немец про ключи да шифры торочил… Эх, мать его! Выбраться бы отсюда…

— Как выбраться-то? — сокрушенно вздохнул Щеголев. — Хоть бы раз на прогулку вывели…

— Тихо!… — Щеглов поднял руку и прислушался.

Действительно, в этот момент кухонная дверь с легким скрипом открылась, каблучки простучали по коридору, и «горничная», выглянув из-за угла, поманила гренадера пальцем.

— Ком, майн либер… Ком…

Солдат не заставил себя упрашивать. Заскочив на кухню, он первым делом ухватил девушку и завертел головой, отыскивая, куда бы прилечь.

— Сюда, сюда… — графская дочка ловко высвободилась и потянула его к двери в подпол.

— Хир? — гренадер вопросительно взялся за ручку.

— Я, я… — кивнула «горничная» и вдруг испуганно замахала руками, будто кто-то вот-вот должен был войти в кухню.

— Ферштейн, — с пониманием ухмыльнулся гренадер и смело шагнул через порог.

Тут же из подвала послышался грохот падения, а еще через секунду бедолага испуганно завопил откуда-то снизу.

— Хильфе! Помогайт!…

— Я, я! — торопливо крикнула в темноту «горничная» и, быстро затворив дверь, прислушалась…

Дом графа велик, и шум из подвала просто не мог донестись наверх, тем более что на первом этаже штабная жизнь сейчас, во время русского наступления, почти не делала разницы между днем и ночью. И так уж получилось, что примерно в то же время, когда графская дочь совершала внизу свои коварные проделки, к ней, тоже прислушиваясь и оглядываясь по сторонам, пробирался любвеобильный герр гауптман.

Поднявшись наверх, он немного выждал, подошел к двери бонны и, осторожно надавив ручку, ужом проскользнул в комнату. В сумраке, отыскивая кровать, ни разу не бывавший здесь гауптман, налетел сначала на один стул, потом на другой, и вскинувшаяся от шума бонна испуганно спросила:

— Ой, кто здесь?

— Это я, мой кляйне кюхельхен… Их бин гауптман…

Стремясь понять, кто ей отвечает, бонна приподнялась на постели, ее фигура забелела в ночном сумраке, и наконец-то сориентировавшийся поклонник мгновенно оказался в кровати слабо ахнувшей от неожиданности бонны.

Во все стороны полетели предметы женского туалета, одежда гауптмана, и уже все понявшая бонна громким шепотом призвала на помощь, отчего у офицера лишь сильнее закипела кровь, и он сломя голову ринулся в отчаянную атаку…

Тем временем «горничная», убедившись, что воплей гренадера никто не слышит, заперла дверь на кухню и опрометью кинулась к подвалу, где томились пленники. Там она дрожащей рукой вставила ключ в замочную скважину, повернула его, и, едва дверь приоткрылась, громко прошептала в темную щель:

— Господин прапорщик… Вы тут?

Встревоженные пленники гурьбой бросились к двери и, увидав на пороге вместо немецкого гренадера графскую дочку, недоуменно переглянулись.

— Это вы, мой ангел? — первым пришел в себя Щеголев.

— Да, господин прапорщик, я пришла спросить…

— Да чего тут спрашивать? — Щеглов, уже смекнувший, что девчонка заявилась сюда из-за какой-то блажи, выскочил в коридор и кивнул Денису: — Эй, пришибок, а ну глянь, нет ли кого…

— Слушаюсь, вашбродь!

Денис крадучись пошел по коридору, а Щеглов повернулся к графской дочке и галантно поблагодарил:

— Спасибо, сударыня.

— За что? — девушка вскинула брови и, сообразив, что пленникам не до нее, залепетала: — Я только хотела… А то папа… Переживает… Он говорит, если бы господин прапорщик был граф, то тогда… А так… Соседи… Они смеются… Ведь господин прапорщик…

— Мы знаем, влетел к вам в постель, — остановил ее Щеглов и, ухмыльнувшись, добавил. — Не переживайте, барышня, смею вас уверить, прапорщик Щеголев выше, чем граф!

— Правда? — радостно переспросила графская дочка.

— Правда, правда… — и уже не обращая на нее внимания, Щеглов окликнул: — Денис, как там?

— Да вроде тихо…

— Постойте, постойте… — наконец-то догадалась графская дочка. — Вам что, надо убежать?

— Очень надо, барышня, — насмешливо отозвался Щеглов. — Вы уж нас извините…

— Что вы, что вы! — замахала руками девушка. — Идемте, я вас проведу. Тут есть выход. Прямо во двор…

— Выход? — Щеглов махнул Денису рукой. — Назад!

А когда Денис примчался обратно, штабс-капитан поочередно посмотрел на товарищей, прочитал в их глазах молчаливое согласие, тряхнул головой и уже без всяких ухмылок попросил:

— Выведите нас, барышня!

Как всегда, штабной автопарк расположился на заднем дворе имения, и пока наверху, всячески поощряемый бонной, сосредоточенно пыхтел герр гауптман, беглецы, укрывшись в тени крыльца, настороженно осматривались. Заприметив, что куда-то собравшийся шофер прогревает мотор автомобиля, Щеголев потянул Щеглова за рукав.

— Смотрите… Автомобиль… Я могу…

— Понял, — кивнул Щеглов и, повернувшись к графской дочке, все еще бывшей с ними, сказал: — Сударыня, мы благодарим вас за помощь, но сейчас вам лучше быть у себя. Прошу вас…

— Да, да… — покорно согласилась девушка, но, вернувшись в дом, из женского любопытства принялась следить через щелку двери.

Но беглецам уже было не до нее. Прячась за кузова других автомобилей, они незаметно подобрались к работающей машине и скопом навалились на шофера. Пока офицеры пытались скрутить барахтавшегося немца, Денис от души трахнул его по голове кулаком, и шофер мягко осел под колесо своего же автомобиля.

Увидев, что дело сделано, Щеголев тут же прыгнул за руль и, опробовав рычаги, облегченно выдохнул:

— Можно ехать! Скорее лезьте…

Беглецы повалились на сидения, и автомобиль осторожно пополз к воротам. На выезде прапорщик дал полный газ, мотор взревел, и машина на полной скорости промчалась мимо оторопевшего караула. Все произошло так быстро, что охрана пришла в себя и открыла пальбу только после того, как автомобиль с беглецами исчез за ближайшим поворотом…

А барышня, едва сообразив, что побег удался, опрометью кинулась к себе, срывая на ходу наколку и фартук горничной. Добежав до комнаты бонны, она остановилась у двери, чтобы отдышаться и вдруг услыхала такие звуки, что глаза у нее полезли на лоб, а лицо в мгновение ока стало пунцовым.

Именно в этот момент снаружи поднялась стрельба, дежурный по штабу истошно завопил: «Алярм!» — и в доме поднялась суматоха.

Вокруг графской дочки заметались переполошившиеся слуги, а из дверей неожиданно выскочил полураздетый гауптман. Налетев на девушку, он ошалело захлопал глазами, обернулся, и тут на пороге комнаты возникла перепуганная, совершенно голая бонна.