Николь Галланд - Месть розы

Жуглет опустил инструмент и расслабился.

— О, это очень просто, сир. Многие великие воины не умеют мыслить отвлеченно. Им требуется реальная ситуация, чтобы сообразить, как действовать дальше. Виллем из Доля, к примеру, не может обыграть в шахматы даже собственную мать, и тем не менее он…

— Довольно странно, что ты то и дело ссылаешься на этого знаменитого Виллема, а мы почему-то никогда о нем не слышали, — перебил его Маркус.

— Ты просто завидуешь, потому что твои лучшие дни уже позади, — сказал Конрад.

— И еще он такой подозрительно щедрый, — заметил Маркус.

— Я отказываюсь рассматривать это как недостаток, — засмеялся Конрад. — По правде говоря, приятно сознавать, что, кроме самого императора, в империи есть еще хотя бы один человек, у которого щедрость вошла в привычку.

Непонятно почему, но слово «щедрость» заставило Маркуса вспомнить доверчивое выражение на лице Имоджин, когда он впервые полностью раздел ее. Тряхнув головой, он отогнал это видение.

— Сир, при всем моем уважении, любой поверит, что вы в состоянии проявить щедрость, когда будете хозяином праздника по окончании турнира, но рыцарь, который может позволить себе иметь лишь одного оруженосца…

— Ох, перестань, Маркус, — весело сказал Конрад, с удовольствием поглощая сыр. — Жуглет, Маркус стал таким раздражительным, и мы оба знаем почему. Поэтому давай-ка пойди и позови сюда моего дядю… Вина, — приказал он другому пажу.

— Направляясь сюда, я встретил графа, ваше величество. Думаю, он отправился на поиски плотских удовольствий, — ответил менестрель, не желая покидать насиженное местечко около окна.

Замок Кенигсбург имел заслуженную репутацию холодного и сырого, но в летнее время, да еще у окна, выходящего на южную сторону, находиться в нем было очень приятно. Дул теплый ветер, и сверху открывался прекрасный вид на предгорья, уходящие к долине Рейна.

— И при этом он воротит нос от моих невинных летних развлечений, как будто в них принимает участие сам дьявол, — с видом праведника заметил Конрад.

— Мне кажется, ваш дядя предпочитает удовлетворять свою похоть в более грубой форме, — сказал Жуглет и добавил с отвращением: — Он просто берет кухарок, и все дела.

— А-а… — без всякого интереса протянул Конрад. — Ну, тогда пойди поищи его на кухне.

Паж между тем нацедил мозельского из меха в толстый стеклянный кубок, протянул королю, и тот одним глотком осушил его, нетерпеливым жестом давая понять музыканту, чтобы он отправлялся, куда ему сказано. Жуглет неохотно поднялся с полосатых подушек, прошел мимо обоих мужчин и покинул комнату.

— Я всегда обыгрываю Жуглета в шахматы, — помолчав, задумчиво произнес Конрад.

— На самом деле нет, — отозвался Маркус.

Конрад с сожалением усмехнулся.

— Знаю.

Маркус вертел в руке черного шахматного слона, чья остроконечная голова ощущалась под его пальцами почти как сосок Имоджин. Увлекшись, он едва не поднес фигурку ко рту.

— Если вы вызвали Альфонса по той причине, по которой я думаю, благодарю вас, Конрад.

Король покачал головой и широко зевнул, потирая лицо.

— Пока рано благодарить. Я не собираюсь требовать, чтобы он назначил дату бракосочетания. — Заметив огорчение Маркуса, он спросил с раздражением: — Ох, ради Христа, ты же не сделал ей ребенка?

— Конечно нет, сир, — с оскорбленным видом ответил Маркус.

— Если ты водишь меня за нос, Маркус, я тебя прогоню.

— Я же говорил вам, сир, она по-прежнему невинна.

— Хорошо, потому что у меня все еще может возникнуть необходимость выдать ее за кого-нибудь другого. Моя кузина слишком важна для меня, и я накажу любого, кто запятнает ее честь до свадьбы.

— Я никогда… не навредил бы Имоджин, — еле слышно прошептал Маркус.

— Тогда что за спешка?

— Просто я хочу быть с нею, — сказал Маркус, прекрасно сознавая, что король его не поймет.

Конрад пренебрежительно махнул рукой и протянул бокал пажу, чтобы тот налил еще вина.

— Мне показалось, это что-то более серьезное. Я надеялся, что Альфонс удовлетворится этой помолвкой, — он же не может выдать свою дочь за меня, вот и дал ему подходящего человека, который очень мне по душе…

— Я польщен, сир, — пробормотал Маркус.

— Не стоит. — Конрад принял из рук пажа бокал с вином. — У дяди это на уровне подсознания — ненавидеть все твое сословие, независимо от того, какую пользу можно извлечь из тебя лично. Пока это всего лишь помолвка, а не брак, у него сохраняется возможность подобрать другого кандидата. Он выдал бы ее за Папу, если бы мог. Знаю, знаю, он поглядывает в сторону французской Бургундии, что весьма меня раздражает: меньше всего я хочу отдать свою единственную законную родственницу какому-нибудь французскому лакею.

Маркусом овладел страх.

— Если бы вы настояли на моем браке с Имоджин, эта опасность отпала бы.

Конрад выпил вино и негромко рыгнул.

— Принуждать Альфонса я не могу. Утонченный танец нашего якобы взаимного уважения друг к другу этого не выдержит. И все же есть способы подтолкнуть его к сотрудничеству. — Заметив выражение лица Маркуса, Конрад добавил неодобрительно: — Ох, ради Христа, ты и впрямь, что ли, томишься от любви? Неужели так необходимо усложнять мне жизнь?

Не дав Маркусу высказаться в свою защиту, он вскинул руку, призывая его к молчанию. Все двери были открыты, чтобы летнее тепло могло беспрепятственно проникать внутрь, и шаги на лестнице с каждым мгновением становились все громче. Едва Жуглет ввел Альфонса в дальнюю комнату апартаментов, как Конрад крикнул:

— Жуглет, как по-твоему, любовь — это болезнь?

— Несомненно, — входя, ответил трубадур. — Но она может доставить много удовольствия, поэтому я рад, что мы живем в век эпидемических вспышек этого заболевания.

Альфонс из Бургундии поклонился его величеству, от чего его в целом сухопарая фигура сложилась вдвое над выступающим животом.

— Ваше величество, — торжественно заговорил он. — Я как раз шел к вам. Его преосвященство, ваш брат, смиренно умолял меня уговорить вас пересмотреть свое отношение к невесте из Безансона.

Конрад состроил гримасу.

— Его преосвященство, мой брат, вечно лезет не в свое дело. Просто не верится, Маркус, что ты отдал ему южную комнату. Ее нужно было приберечь для чего-нибудь более стоящего. К примеру, для отхожего места… Дядя, сразись со мной в шахматы. Я играю белыми.

Маркус вскочил и предложил свой стул старику. Тот уселся, с оттенком подозрительности глядя на монарха. Жуглет опустился на колени рядом с доской и быстро расставил фигуры по местам.