Николь Галланд - Месть розы

— При чем тут Жуглет? — недоуменно спросил Эрик.

Он понимал, что теперь, когда подошел брат Линор, нужно разжать руки и отпустить ее, но не мог заставить себя сделать это: она так приятно пахла.

Виллем махнул рукой, словно все это не имело никакого значения.

— Мы не знаем, почему Конрад послал за мной. Вот Линор и решила, что за этим стоит Жуглет.

— Передай этому тупому ублюдку, что я залеплю ему все лицо грязью в следующий раз, когда увижу. Для тебя-то все оборачивается прекрасно — ты уезжаешь навстречу приключениям. Я не могу в них участвовать, что само по себе плохо, но засадить меня под замок, сделать совсем уж жалкой и несчастной — такой радости я тебе не доставлю.

С терпением, скорее уместным даже не для брата или отца, а для деда, Виллем кротко сказал:

— Линор, почему бы нам не обсудить все это наедине? Уму непостижимо, зачем тебе нужно вести себя столь невыдержанно при посланце императора.

Она состроила ужасную гримасу и тяжело вздохнула, уступая.

— Только ты и я. — Она кивнула в сторону ворот. — Вон там.

— Да.

Виллем сделал Эрику знак освободить ее, что тот и выполнил с явной неохотой.

Они сидели за столом, все еще накрытым для обеда, оба недовольные друг другом. Мать в тревоге суетилась неподалеку, не спуская с них глаз, но не вмешиваясь.

— Я давно не ребенок, — начала Линор.

— Тогда и веди себя как взрослая. А если уж на то пошло, защита требуется тебе именно потому, что ты взрослая женщина.

— Лицемер! — воскликнула она. — Вдове Сунья защита не требуется, и тебя это вполне устраивает. Разве не так?

В первый момент Виллем так растерялся, что не сразу нашел слова.

— Как раз поэтому я и знаю, что может делать женщина, если предоставить ее самой себе…

— Но я не такая, как она, я не шлюха, — с вызовом заявила Линор.

— Не смей говорить о госпоже Сунья в таких выражениях, — резко ответил брат, задаваясь вопросом, откуда ей все известно.

— Ты помогаешь охранять ее хозяйство, а она платит тебе за это, пуская к себе в постель, — нетерпеливо сказала Линор, на которую явно не произвела впечатления резкость Виллема.

Он залился краской, не из-за самого факта, а потому, что было неожиданно услышать такие слова из нежных уст младшей сестры.

— Личная жизнь госпожи Сунья не имеет отношения к нашему разговору, Линор.

Издав разочарованный смешок, она решила не углубляться в эту тему, понимая, что ничего таким образом не выиграет. И перешла к новой тактике.

— Мы оба знаем, почему ты так поступаешь, — сердито сказала она. — Ты думаешь, что, если перестанешь приглядывать за мной, я снова начну нарываться на неприятности. Но это произошло десять лет назад, Виллем. Я была ребенком.

Он состроил гримасу.

— Линор, пожалуйста, не стоит ворошить…

— Когда ты прекратишь наказывать меня за детскую ошибку? Могу я поинтересоваться, сколько времени ты будешь держать меня на коротком поводке из-за одного-единственного несчастного случая?

— Несчастного случая? — взорвался Виллем. — Нас тогда едва не убили. И, ради бога, эта бедняжка…

Он резко оборвал сам себя.

— Теперь в мои планы совсем не входит отправляться в Орикур и затевать ссору с кем бы то ни было. С какой стати? Я просто хочу иметь возможность выходить за ворота и гулять вдоль реки.

Виллем обмяк в кресле, страстно желая, чтобы он уже был в пути.

— Линор…

Он вздохнул, не зная, что и сказать.

— Как, по-твоему, отреагирует Жуглет, когда узнает, что ты запер меня здесь одну?

Виллем рассмеялся.

— Скорее всего, примчится сюда, чтобы разделить с тобой одиночество.

— Я серьезно. Если это все и впрямь его затея, а я думаю, что так оно и есть, и он признается в этом, ему будет неприятно узнать, что он стал причиной моих страданий. Не давай своему другу повода для этого. — Она улыбнулась, довольная тем, что в конце концов нашла веский аргумент. — Сделай это ради Жуглета.

Виллем, машинально постукивая ногой по полу, вздохнул так тяжко, как будто от его решения зависела судьба мира.

— Ладно, — сказал он наконец. — Только с тем условием, что тебя будут сопровождать люди Эрика, которых он прислал для охраны дома. Под твое честное слово.

Линор удовлетворенно хлопнула в ладоши, вскочила и поцеловала брата в щеку.

— Но если у меня появятся основания подозревать, что ты хоть раз нарушила нашу договоренность, — продолжал он, не сумев сдержать улыбки при виде того, как быстро ему удалось вернуть себе ее расположение, — тогда на этом все. Второго шанса я тебе не дам. Буду держать под башмаком, пока не сумею выдать замуж.

Она прижала руку к сердцу и пообещала с улыбкой:

— Я буду беречь свое целомудрие, как если бы день моей свадьбы был уже назначен.

Глава 4

EXEMPLUM[5]

Глава, которая информирует

27 июня

— Шах и мат, сир, — извиняющимся тоном сказал Маркус.

Жуглет, сидевший в нише у окна прекрасной королевской гостиной в замке Кенигсбург, захихикал, правда уважительно.

Конрад, облаченный в расшитый золотом домашний халат, уставился на доску, словно в голове у него не укладывалось, что Маркусу это и в самом деле удалось.

— Как это получается, что ты единственный, кто обыгрывает меня в шахматы?

— Возможно, я недостаточно хорошо играю и не способен рассчитать проигрышную партию, ваше величество, — скромно ответил Маркус.

Конрад рассмеялся.

— Выходит, все остальные могут победить меня, но ведут игру таким образом, чтобы создать впечатление, будто проигрывают? Получается, что я хуже всех играю при дворе в шахматы, а ты второй с конца.

— Я просто констатирую тот факт, сир, что проигрываю всем остальным, а вы проигрываете мне. Альфонс из Бургундии, которому вы всегда делаете мат в пределах двадцати ходов, на самом деле один из лучших игроков, которых я знаю.

Ткнув себя пальцем в грудь, Конрад с веселым самодовольством спросил:

— Тогда как ты объяснишь, что такой скверный шахматный игрок силен в стратегии при дворе и на поле боя?

Он сделал пажу знак отрезать кусок сыра и опустил руку, чтобы погладить любимую собаку, со счастливым видом дремлющую около его кожаных тапочек.

Жуглет опустил инструмент и расслабился.

— О, это очень просто, сир. Многие великие воины не умеют мыслить отвлеченно. Им требуется реальная ситуация, чтобы сообразить, как действовать дальше. Виллем из Доля, к примеру, не может обыграть в шахматы даже собственную мать, и тем не менее он…