Роберт Лоу - Белый ворон Одина

— Ну, что ж… Видимо, с моей стороны было глупо надеяться на сотрудничество. Придется пойти по другому пути. Давай сделаем так: ты расскажешь мне все, что знаешь, а я взамен пощажу твоих людей.

— Сдается мне, что у тебя кишка тонка для таких дел, Клеркон!

Я верил, что так оно и есть — иначе с какой бы стати ему со мной торговаться?

— Боюсь, что сегодня я тебе ничего не расскажу, — издевательским тоном добавил я.

— Не того боишься, — прорычал взбешенный Клеркон (лицо у него пошло пятнами, а глаза сделались совсем бешеными). — Мальчишка! К тому времени, как я с тобой покончу, ты будешь валяться у меня в ногах и умолять, чтоб я тебя выслушал.

Все, состязание в остроумии закончено. Резким движением я выхватил меч из ножен. В следующий миг Клеркон последовал моему примеру. И не он один… Темнота заполнилась свистом высвобождаемых клинков. Звуки эти напомнили мне шипение, с каким змея устремляется на беззащитную, оцепеневшую от ужаса мышь.

А затем кое-что произошло. Входная дверь с грохотом распахнулась, впустив поток угасающего дневного света. От неожиданности все мы замерли — словно нас застали за каким-то непотребством.

— Твоя стража никуда не годится, Клеркон! — пророкотал знакомый голос, и в дверном проеме обозначилась коренастая фигура Финна. — Так что, считай, я оказал тебе услугу, освободив от таких дерьмовых людей!

С этими словами он зашвырнул в комнату некий предмет. Тот пролетел над очажной ямой и шлепнулся на стол, угодив прямо в блюдо с остатками жаркого. Во все стороны полетели огрызки мяса и застывший жир. Предмет подскочил, подобно тряпичному мячику, прокатился по столу и упал аккурат на колени Клеркону. Тот вздрогнул от неожиданности и отпрянул — предмет брякнулся на пол. Лишь по выпученным глазам можно было узнать в этом окровавленном, измочаленном куске плоти человеческую голову. Стоор. С того места, где раньше находилась шея, капала водянистая сукровица. Пронзительно взвизгнула женщина. Тордис… Я бросил взгляд в ее сторону и увидел, что та стоит, зажмурившись и закусив кулак.

— Тордис, — позвал я и протянул к ней руку.

Она посмотрела на меня, затем перевела взгляд на мужа, и я с внезапным ужасом осознал: она не бросит Тора — а мы не сможем унести безногого калеку.

Я прикинул, не стоит ли просто схватить женщину в охапку и силой вытащить из дома. Однако после секундного колебания я отказался от этой идеи. Если мы потерпим неудачу (а, скорее всего, так и будет), то дадим важное преимущество Клеркону. Уж он-то дознается, что Тордис приходится сестрой Квасировой жене, и сумеет использовать данное обстоятельство против меня. Мне совсем не хотелось делать Тордис разменной монетой в грязных играх Клеркона. Для нее же будет безопаснее, если он останется в неведении относительно ее родственных связей. Финн, похоже, тоже это понимал. Мягким движением он коснулся моего предплечья — рука его оставила кровавый отпечаток — и сказал:

— Я думаю, нам пора, ярл Орм.

Мы стали пятиться к выходу: я впереди, Финн за моей спиной. Тускло блеснул на свету клинок Финнова меча — он называл его Годи, Законоговоритель. Сейчас острие Годи было нацелено на Клеркона и ораву звероподобных рыл у него за спиной. Под этим надежным прикрытием мы и выскочили наружу, к долгожданной безопасности. Но даже тогда, в миг наивысшей радости — когда мы оба возликовали и невольно испустили протяжный вздох облегчения, — вкус вновь обретенной свободы был для меня отравлен горьким металлическим привкусом.

Я не мог отделаться от мысли, которая свербела в мозгу: волчьи стаи стягиваются, привлеченные запахом богатой добычи в виде серебра Аттилы. Коротышка Элдгрим и Обжора Торстейн — пленники одной из этих стай. Тордис оказалась в руках другой.

Добравшись до дома, я, прежде всего, выставил стражу, а затем собрал побратимов на альтинг. Торгунна подала нам вечернюю еду, но все были слишком возбуждены и озабочены, чтобы наслаждаться трапезой. Держа оружие под рукой, мы расселись вокруг очага и принялись держать совет.

Ботольв — молодой и горячий — настаивал на том, чтобы собрать все силы и ближайшей же ночью напасть на логово Клеркона. Ему не терпелось поскорее покончить с пришлыми наглецами. В противоположность ему Квасир занимал более осторожную позицию. Он предлагал запереть Клеркона в Гуннарсгарде, блокировав все входы и выходы, а тем временем обратиться за подмогой к ярлу Бранду. Торгунна хотела знать, что мы намерены предпринять для освобождения ее сестры. Ингрид просто рыдала.

Финн отмалчивался, не принимая участия в спорах. Разок он вышел из дома, чтобы проверить посты. Так я, во всяком случае, решил и в душе порадовался его предусмотрительности. Вернувшись, Финн ничего не сказал, а молча уселся в тени.

В тот миг я не обратил на это внимания, слишком занятый собственными размышлениями. Беспокойно ерзая в своем резном кресле, я пытался выработать хоть какой-то план действий.

Было ясно, что нападение на Гуннарсгард ничего хорошего не даст. Неминуемо завяжется схватка, и пока мы будем драться, никто не помешает Клеркону избавиться от пленников. С другой стороны, сейчас они пользуются относительной свободой и могут попытаться бежать.

Лишний раз мозолить глаза ярлу Бранду мне тоже не хотелось. Он-то, может, и пришлет подмогу, но неизбежно задумается: а какая ему с нас польза? Живет на его землях шайка морских разбойников, слоняется по всей округе, пугает мирных жителей своими мечами… вот, теперь еще затеяли воевать с чужаками. Не лучше ли разогнать весь этот сброд и разом избавиться от связанных с ним проблем? Было у меня и дополнительное соображение. Полагаю, ярл Бранд не обрадуется, узнав, что я, оказывается, много лет скрывал от него тайну гробницы Аттилы. Да не просто скрывал, а беззастенчиво лгал, когда в ответ на все расспросы утверждал, будто рассказы о серебре Атли не более чем пустые выдумки.

Да уж, тут поневоле задумаешься… Глубоко внутри вызревала мысль, от которой мне самому становилось тошно: а не согласиться ли на сделку с Клерконом?

— Сегодня ночью надо быть настороже, — развивал тем временем свой план Ботольв. — Мало того, что сам по себе Клеркон хитрая лиса, так он еще и держит при себе этого Квельдульва.

По слухам, Квельдульв — а имя его переводится как Ночной Волк — приобретал необычные способности во время полнолуния. Некоторые даже утверждали, будто он становился не вполне человеком…

В этом месте Финн насмешливо хмыкнул, и все невольно посмотрели в его сторону. Он по-прежнему сидел поодаль и невозмутимо выбирал лакомые кусочки из своей миски. Ботольв выжидательно умолк, а Ингрид, воспользовавшись наступившей паузой, принялась его пилить — мол, нельзя класть деревянную ногу так близко к огню, того и гляди загорится.