Золотые погоны империи - Валерий Геннадьевич Климов

отряда связи и военно-хозяйственной службы бригады, кстати, по моему, горячо влюблённый в эту журналистку, а Жерара де Моне сопровождал Ваш покорный слуга, так как привёз его в полк и увёз обратно личный водитель Лохвицкого, – отчеканил свой ответ Рохлинский.

– А чьи позиции лучше всего видны с наблюдательного пункта полка, – задал я свой последний вопрос.

– Второй и четвёртой роты 1-го батальона, – с большой заминкой растерянно произнёс прапорщик, только сейчас осознав весь тайный смысл моих вопросов. – Это, что же, тогда, получается, господин штабс-капитан, весь этот ночной кошмар может быть не случаен?

– Не знаю, прапорщик, пока не знаю… – задумчиво ответил я ему. – У меня к Вам, пока, только одна просьба: не говорите никому о нашем с Вами сегодняшнем разговоре. Во-первых, это может быть небезопасно для нас обоих, а, во-вторых, я буду считать Вас, тогда, тем или иным образом, причастным к этому трагическому происшествию.

На этом мы расстались, и прапорщик вновь спустился в офицерскую землянку, а я ещё долго стоял, глядя на копошащихся в окопе солдат и думая о том, как же мне вырваться с передовой и добраться со своей информацией до генерала Лохвицкого. Так, и не найдя решения этого вопроса, я, немного погодя, также спустился вниз к своим друзьям и коллегам.

Решение моей проблемы пришло через два дня, и совсем не такое, как я себе представлял. Приказом французского командования 1-я Особая пехотная бригада выводилась на отдых в специальный лагерь в тылу французских войск. При этом, на смену нам должна была заступить лишь недавно прибывшая во Францию 3-я Особая пехотная бригада Русского Экспедиционного Корпуса.

Глава 5. Софи

Смена русских пехотных бригад произошла шестнадцатого октября одна тысяча девятьсот шестнадцатого года. Свежие роты 3-й Особой пехотной бригады быстро и без суеты занимали наши окопы, а мы столь же оперативно передавали им наш бытовой «инвентарь» в землянках и без лишнего шума покидали обжитые позиции.

Третья бригада, сформированная по тому же принципу, что и наша, то есть – из двух пехотных полков, численностью пять тысяч человек каждый, тем не менее, сильно отличалась от первой бригады, и, в первую очередь, «качеством» личного состава.

Генеральный штаб в России, наконец-то, ушёл от «показного» принципа формирования и стал осуществлять набор во все последующие подразделения Русского Экспедиционного Корпуса только по профессиональным критериям, с большим расчётом на крестьянский элемент. Так, 3-я Особая пехотная бригада была сформирована, главным образом, из крестьян и казаков уральских губерний, и в ней, в гораздо больших размерах, присутствовали нижние чины, уже прошедшие Восточный фронт и являвшиеся георгиевскими кавалерами.

Маршрут их продвижения во Францию тоже разительно отличался от нашего. Они проплыли на пароходах из Архангельска через Северное море в северную часть Атлантического океана и высадились во французском Бресте. Дальше же их продвижение в провинцию Шампань мало чем отличалось от нашего.

Несколько другая судьба ждала 2-ю и 4-ю Особые пехотные бригады Русского Экспедиционного Корпуса. Они, первоначально проделав тот же путь, что и третья бригада, далее, одна за другой, вместо Французского-Германского фронта, были направлены на далёкий от Франции Македонский театр военных действий, где им, совместно с англичанами, итальянцами, сербами и теми же французами, пришлось вести не менее ожесточённые бои с целой коалицией германских, австрийских, болгарских и турецких войск.

Но, если честно, дальнейшее будущее 2-й и 4-й Особых пехотных бригад нас, тогда, мало волновало, так как оно никак не было связано с нашими местными успехами и неудачами…

Отдых, как нельзя, вовремя, пришёлся нашим потрёпанным и измученным, в так называемой «позиционной войне», батальонам. Роты нуждались в доукомплектовании, да и, просто, в моральной передышке от ежедневных обстрелов и частых атакующих вылазок врага. Поэтому, мы с нескрываемыми улыбками на лицах весьма спешно покинули свои изрядно «поднадоевшие» позиции, радостно предвкушая этот честно заслуженный нами кратковременный отпуск от этой ужасной войны.

Едва разместив свою роту на новом месте и раздав указания находившимся в моём подчинении прапорщикам, фельдфебелям и унтер-офицерам, я поспешил в расположившийся в километре от нас штаб нашей бригады, естественно, испросив на это разрешения у командира батальона подполковника Готуа.

Мне, позарез, нужно было попасть к генерал-майору Лохвицкому, чтобы убедить его в необходимости более тщательного расследования инцидента с перестрелкой двух рот из первого батальона. Но, как часто это бывает, когда спешишь застать на месте необходимого тебе человека – командующего бригадой в штабе не оказалось.

Зато мне удалось пообщаться с его старшим адъютантом Региным. Мне был глубоко симпатичен этот остроумный капитан, с которым у меня установились доверительные отношения ещё во время нашего пребывания в лагере «Мальи». Он тоже вполне искренне обрадовался, увидев меня живым и здоровым, и тут же уделил пару минут моей скромной персоне, несмотря на то, что в этот момент занимался срочным обустройством штаба, раздавая самые различные распоряжения солдатам из отряда связи и военно-хозяйственной службы.

– Рад видеть Вас в добром здравии, штабс-капитан, – с широкой улыбкой на лице встретил меня Регин.

– Взаимно, Михаил Петрович, – также улыбаясь, ответил ему я.

Я, почему-то, сразу, ещё в «Мальи», стал называть его по имени-отчеству, хотя он был старше меня всего на пять лет, и его чин армейского капитана, относящийся к чинам старшего офицерства, к этому меня тоже, напрямую, не обязывал.

– Не повезло Вам, штабс-капитан. Если Вы – к Лохвицкому, то генерал-майор, буквально, только что, отъехал в ставку Командующего армией.

– И когда он вернётся?

– Я думаю – не раньше завтрашнего утра. В связи с этим, предлагаю Вам прийти сюда завтра… часов, так скажем… в одиннадцать, а я «закреплю» это время за Вами. Согласны?

– Согласен, Михаил Петрович, и… тогда – до завтра! – откозырял ему я и вышел из штабного помещения.

Пройдя, после этого, не более тридцати шагов, я нечаянно наткнулся на деловито спешившего в генеральский штаб прапорщика Рохлинского.

– Сбавьте скорость, прапорщик, не то «зашибёте», ненароком, боевого офицера, – шутливо обратился я к нему.

– А… это Вы, господин штабс-капитан… Извините, Бога ради! Лечу «со всех ног» к генералу по поручению полковника Дьяконова, – изрядно запыхавшись, еле вымолвил Рохлинский.

– Напрасно спешите! Генерала до завтрашнего дня не будет.

– А Регин Михаил Петрович – там?

– Там…там. Но очень занят.

– Ну, слава Богу! А то, что занят, это – не страшно. Я ему депешу от полковника отдам и – «свободен». Дальше – это уже его дело. Кстати, господин штабс-капитан, если Вы меня немного подождёте, то я расскажу Вам кое-что интересное – в продолжении нашего с Вами недавнего