Подземный мир - Вольфганг Хольбайн

одной письменности, но волнение Вольфа передалось и ему, и он с любопытством нагнулся.

- Вот! Это однозначно римская надпись

- Латинская, - поправил Михаэль, но Вольф даже не услышал.

- Не знаю, что она означает. А вот это руны, письменность германцев, а то и ещё древнее, А тут, его палец скользнул влево, - такого я вообще никогда не видел.

- А это что? - Михаэль указал на геометрическую фигуру, местами стёршуюся.

- Это пентаграмма, пятиконечная звезда. Символ, часто используемый в чёрной магии для заклинания дьявола, Или для изгнания, смотря что потребуется. - Вольф заметил ещё что-то и, сощурившись, наклонился. - А это по-немецки!

Михаэль ничего не мог разобрать. Разве это по-немецки? Скорее по-китайски. Или по-марсиански.

Вольф принялся возбуждённо жестикулировать:

- Этой надписи пять - шесть веков. Понимаешь, что все это значит? Что эта дверь существует по меньшей мере полторы тысячи лет.

- Вы можете что-нибудь прочесть? - спросил Михаэль.

- Не дословно. Но по смыслу это... предостережение.

- Предостережение? От чего?

- Не знаю. Но это то же самое, что и пентаграмма. И все остальное... Если присмотреться, надписи частично перекрывают друг друга. Мне кажется, это оттого, что они все означают одно и то же.

«Предостережение?» - подумал Михаэль. Уж не потому ли ему так неприятно даже смотреть на эту дверь? Он не мог прочитать ни слова из всех этих надписей, но ему казалось, что дверь содержит в себе не только видимые, но и невидимые предостережения.

- Может быть, чтоб дверь не открывали? - сказал он.

- Ты думаешь, эту надпись всякий раз возобновляли на том языке, который могли прочитать современники? - И Вольф сам же кивнул в ответ на свой вопрос: - Дельная мысль. И многое объясняющая. Должно быть, они страшно боялись того, что там, за дверью. Интересно, что же там такое.

- Не хотите же вы её открыть?

- Я не хочу? - Вольф изумился, как будто его спросили верит ли он в Деда Мороза. - Да я должен! Неужто ты думаешь, я упущу такое открытие?

Но вдруг это опасно?

- Опасно? - Вольф рассмеялся, - Чепуха. Что там может быть опасного?

- Не знаю, но вы же сами сказали, что на двери предостережения... Не зря же они старались писали больше тысячи лет!

Вольф улыбнулся:

- Я только сказал, что это могут быть предупреждения, и потом, при всем уважении к нашим предкам, они были очень суеверны. Да за одну эту штучку в средние вещ тебя вознесли бы в чудотворцы. - Он помахал своим карманным фонариком. - А скорее всего, сожгли бы на костре, как колдуна.

Но Михаэля это не убедило.

- Не стали бы они зря писать, - упавшим голосом пролепетал он, но Вольф не слушал, углубившись в надписи. Он протянул руку и осторожно коснулся двери кончиками пальцев, словно раскалённой плиты. Потом нажал посильнее. Послышался треск, и из всех щелей вырвалась пыль. Вольф | испуганно отдёрнул руку и ухмыльнулся:

- Видишь? Ничего же не случилось.

Михаэль молчал. Он был уверен, что случится ужасное, если дверь действительно открыть. Но вместе с тем он понимал, что Вольфа не отговорить. Может быть, им повезёт, и Вольф не сможет открыть эту массивную с виду дверь?

Но она только казалась такой. Вольфу даже напрягаться не пришлось, хватило короткого нажима, чтобы замок упал на пол, осыпая ржавчину. Михаэль замер в страхе и ожидании, когда дверь со скрежетом раскрылась и луч фонарика скользнул в темноту, не встретив никакого препятствия.

Тьма всосала этот свет с жадностью пустыни, тысячелетиями ждавшей первой капли дождя. Однако это было и все, земля не расступилась, чтобы поглотить их, и зеленокожие демоны не набросились на них. За дверью простирался пустой тёмный ход, единственным движением в котором была пляска пыли в луче фонарика. Михаэль мог бы вздохнуть с облегчением, но не сделал этого.

- Видишь? - сказал Вольф. - Ничего страшного. Не боишься же ты темноты, как ребёнок? Идём?

- Не хотите же вы войти туда?! - ужаснулся Михаэль.

- Я-то не хочу? Но ты можешь не ходить, если боишься,

Михаэль отчаянно искал отговорку, запрещающую не только ему, но и Вольфу переступить этот порог.

- Бергман нас потеряет. Он скоро вернётся, а нас нет.

- Он вернётся через час, - ответил Вольф. - Я ведь не собираюсь предпринимать экспедицию к центру Земли. Я не псих и не отойду от этой двери далеко.

- Обещаете?

- Конечно; Я же не самоубийца. К тому же у меня богатое воображение, и я легко могу себе представить, что значит заблудиться в подземном лабиринте, который тянется, может, до Новой Зеландии.

Наверное, он шутил, но Михаэлю было не до смеха, Вольф не оставлял никаких сомнений, что войдёт в эту дверь, а перспектива остаться одному казалась Михаэлю ещё хуже. Кроме того, он уже и сам заразился любопытством.

- Ну хорошо, - сказал он. - Только несколько шагов. Докуда фонарик светит.

- Ни миллиметра дальше, - пообещал Вольф.

Они переступили порог вместе. Свет фонарика побежал вперёд, как дрессированный зверёк, разведывая дорогу. Путь лежал прямой, и Михаэль с облегчением понял, что они не заблудятся. Ход метра в три шириной и такой же высоты был кругом вымощен такими же циклопическими глыбами, как и пещера позади. В пределах досягаемости луча не видно было ни двери, ни ответвления.

Стены хоть и были покрыты пылью, но сквозь пыль виднелась рельефная резьба по камню, немедленно пробудившая интерес Вольфа.

- Невероятно! Бог мой, да это же работа тысячелетней давности!

Он шагнул к стене, и в ту же секунду пол под ним провалился, и он, вскрикнув, исчез в глубине в третий раз за такое короткое время.

Михаэль инстинктивно отпрянул назад, но среагировал слишком поздно. Пол провалился весь, не только то место, где стоял Вольф, но весь участок до самой двери, и Михаэль рухнул вниз, беспомощно загребая воздух руками.

Падение было не очень глубоким, но зато жёстким, так что у Михаэля отбило лёгкие, а в глазах взметнулись огненные пятна.

И хотя фонарик окончательно испустил дух, полной темноты не наступило. Откуда-то проникал бледный, зловеще-зелёный свет, в котором можно было схематично разглядеть обстановку.

Михаэль лежал на пыльной груде обломков, а перец ним, широко расставив ноги и распахнув руки для хватки, стоял какой-то гигант.

Силуэт был могучий, метра в два ростом, такой массивный и