Миссионер поневоле - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

на выходцев с того света. Вволю напарившихся командарма с комиссаром усадили за стол и принялись потчевать, что называется «чем бог послал». Не обошлось, естественно, и без законной «фронтовой нормы». (А может – и не одной). В любом случае, поглощенные беседой Чуйков с Гуровым и не заметили, как наступил рассвет. А когда обнаружили это, то пришли в ужас. В Сталинграде все перевозки через Волгу производились только в темное время суток. Если пропустить последние переправочные средства, то можно застрять на левом берегу ещё на целый день. Но что, в таком случае, подумают о них остальные работники штаба? А рядовые бойцы?

Вскочив в машины, Василий Иванович с Кузьмой Акимовичем помчались к бывшей переправе «Красный Октябрь», в скором времени, ставшей известной, как «переправа-62» (по номеру армии). Дорогу показывал Гуров. Но он в спешке напутал, свернул не туда и привез командующего обратно в Красную Слободу. Пока разобрались, пока выехали на правильную дорогу – ещё больше развиднелось. В общем, когда машины, наконец, подлетели к переправе, то от причала уже отваливал последний бронекатер. Мало того. При попытке подъехать к самой воде, обе «эмки» тотчас завязли в прибрежном песке. Тогда Чуйков соскочил на землю и, добежав до мостков, изо всех сил прыгнул на отплывавший катер. К счастью, приземлился на палубу, а не за борт. И, едва отдышавшись, сразу схватил рулевого за рукав:

– Стой!!! Назад!!!

– А ты кто такой? – недовольно спросил тот.

– Я командарм-62!

– Документы покажи.

Понять его было можно. В АХЧ, взамен промокших шинелей, и Чуйкова, и Гурова снабдили солдатскими ватниками без всяких знаков различия. Впрочем, недоразумение быстро прояснилось. Катер повернул к берегу и, приняв на борт ещё и комиссара с адъютантами, благополучно переправил их через Волгу. Да, но каков поступок! Правильно поступила Ставка, доверив оборону города имени Сталина столь решительному человеку.

глава 10.

Сразу же после переезда в «Овраг в 1 км севернее пристани «Красный Октябрь» штаб 62-й армии принялся деятельно готовиться к проведению очередной операции. И она в корне отличалась от всех задач, долгое время ставившихся перед войсками ранее. Ибо впервые, за много месяцев, армии предстояло перейти в наступление. Разумеется – весьма скромное, по масштабам. А иного требовать от увязших в уличных боях частей было бы попросту нереально. Основной удар по группировке Паулюса наносили наступавшие с севера три армии Сталинградского фронта – 1-я гвардейская, и 24-я и 66-я общевойсковые. Они намеревались разгромить противостоявшие им силы противника и, в районе так называемого «Орловского выступа» (от названия поселка Орловка), соединиться с защитниками города. Вот, для облегчения продвижения соседей, командование Юго-Восточного фронта и распорядилось 62-й армии, 19 сентября в 12.00, перейти в наступление на северо-западную окраину Сталинграда. Для этой цели, генерал-лейтенанту Чуйкову придавалась переправлявшаяся с левого берега Волги 95-я стрелковая дивизия полковника Горишного. Кроме того, ему же предписывалось изыскать ещё не менее двух дивизий, для участия в предполагаемом контрударе. Последний пункт приказа вызвал в штабе 62-й армии откровенное недоумение. Все, имевшиеся в наличии, стрелковые дивизии и бригады (а вернее – их остатки) из последних сил сражались на удерживаемых рубежах. Какое уж тут наступление! Хоть бы самим в Волге не очутиться! Однако времени на споры с начальством уже не оставалось.

Утром 18 сентября, невзирая на хорошую погоду, небо над городом неожиданно очистилось от вражеской авиации. Это означало только одно – на севере войска Сталинградского фронта перешли в наступление. Части же 62-й армии, в ожидании прибытия дивизии Горишного, продолжали выполнять частные задачи. Так, 38-я мотострелковая бригада 23-го танкового корпуса полностью овладела фруктовым садом юго-западнее поселка Красный Октябрь, а 124-я стрелковая бригада захватила возвышенность с отметкой 30.5. Отличился и 269-й полк 10-й дивизии внутренних войск НКВД, взявший высоту 135.4. Между тем, около 14.00, Сталинград вновь начали бомбить немецкие самолеты. Следовательно, разведка боем на севере закончилась. Но основного удара все и так ожидали на следующий день.

95-я стрелковая дивизия должна была переправляться через Волгу в ночь на 19 сентября. Особенно большое волнение прибытие этого соединения вызывало у начальника штаба армии генерал-майора Крылова. И было отчего. Во время обороны Одессы и Севастополя, дивизия с таким же номером входила в состав Приморской армии, штаб которой он тогда возглавлял. Конечно, сейчас, сюда прибывала совсем иная часть. Так сказать, «второго формирования». Та, прежняя, погибла в осажденном немцами Севастополе. И все же, встреча с хорошо знакомым номером не могла не тронуть Крылова. И, надо сказать, что новая дивизия ничуть не посрамила славы предшественницы. Переброска её на правый берег осуществлялась в районе той самой «переправы-62». В ней участвовали два самоходных парома, несколько буксирных пароходов с баржами, бронекатера. Отдельные бойцы переплывали на лодках на остров Зайцевский, откуда в сам город, к заводу «Баррикады», вел построенный из железных бочек наплавной мост. Тем не менее, за всю ночь успели переправить лишь два стрелковых полка и противотанковый артиллерийский дивизион.

Утром 19 сентября небо вновь очистилось от вражеских бомбардировщиков. Значит, атаки на севере возобновились. Но были и тревожные симптомы. Судя по всему, Паулюс не снял с участка фронта, действующего против 62-й армии, ни одного подразделения. По-видимому, он намеревался сначала покончить с защитниками города, а уже потом заниматься кризисом, разразившимся на его левом фланге. Да и сил на севере у немцев хватало. Вот так и получилось, что выдвинувшиеся по оврагу Банный и перевалившие через гребень Мамаева кургана, два полка 95-й стрелковой дивизии, вместо броска вперед, ввязались в упорный встречный бой с подразделениями противника, также перешедшего в наступление и стремившегося прорваться к Волге. На других участках 62-й армии обстановка складывалась не лучше. Особенно тяжело приходилось прославленной 13-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Родимцева. Немцы таранили её с утроенной энергией. Так что, очистить от противника центр города, как это предписывалось планом операции, дивизия не имела никакой возможности. Единственным успехом дня стали действия 38-й мотострелковой бригады полковника Бурмакова, сумевшего отбить у врага высоту 126.3. Это значительно улучшало позиции советских войск на подступах к заводскому району.

Тем не менее, атаки войск Сталинградского фронта продолжились и на третий день – 20 сентября. Старались, по мере своих скромных возможностей, поддержать их и подчиненные Чуйкова. Однако нигде заметного продвижения не имели. Ситуацию не смог переломить и ввод в бой включенной в состав армии 284-й стрелковой дивизии подполковника Батюка. Сбегавшие со сходней кораблей люди попадали в самый натуральный огненный ад. Казалось, пули и осколки сыпались буквально отовсюду. Безопасных мест на правом берегу