Миссионер поневоле - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

безвозвратно упущено. Пришлось спешно закрепляться на отвоеванных рубежах. Ни о какой Жиздре или, тем более, Брянске, речь, разумеется, больше не шла.

В общем, настроение в 16-й армии, когда туда прибыл Лев Лукич, было далеко не радужным. Лейтенант Виктор Стрельченко оказался высоким, нескладным парнем с несколько лошадиным выражением лица. Типичный образчик пресловутого «книжного червя», как про себя, определил старый чекист. Однако, вопреки подспудному ожиданию полковника, он вовсе не стремился ускользнуть в глубокий тыл. Более того. Едва разговор зашел о профессоре, как Стрельченко тотчас замахал своими длинными костистыми руками.

– Ох, уж этот Иннокентий Петрович! Всё стремится с передовой меня вытащить! О таланте, видите ли, печётся! А меня кто-нибудь спросил?! Я, может быть, Родину защищать хочу! Немцев бить! Для того в ополчение и пошел.

– Похвальное желание, – не сразу нашелся, что и сказать Лев Лукич. – Я, честно говоря, ожидал совсем иного.

– Чего именно? Что я сразу в Москву проситься начну? Не на такого напали!

– Да вижу уже. Ну, а нам, Виктор, помочь ты согласишься?

– А куда я денусь? – усмехнулся лейтенант. – Вы вон какое серьезное ведомство представляете! Стоит вам только пальцем пошевелить, и я в Москву не то, что поеду, а даже побегу!

– Ну, не стоит так драматизировать. Помочь нам вы можете и здесь, прямо на месте.

– Это было бы просто замечательно! Не хочется мне от боевых товарищей надолго уезжать. А в чем, собственно, суть вопроса? Для чего я НКВД понадобился?

– Да вот, требуется перевести один интересный документ.

И полковник протянул Стрельченко машинописную копию раздобытой Витковским инструкции (оригинал хранился в его сейфе, на Лубянке).

– Так, что здесь? – деловито переспросил Виктор. – Ого, да это на голландском!

– Вот именно. Оттого и пришлось тебя беспокоить. По совету Иннокентия Петровича, кстати говоря.

– Да понял я. Вам дословный перевод требуется?

– Желательно. Сможешь сделать?

– Конечно! Только, для начала, один вопрос. Пладью – это что?

– По-видимому, населенный пункт.

– Ага. Понятно. В остальном, думаю, затруднений не возникнет. Да, и ещё. Писать-то я от руки буду.

– Ничего страшного. Бумагу и карандаш я заранее приготовил. Можешь приступать. Только пиши, пожалуйста, поразборчивее!

– Буду стараться. Я же не на медицинском учился!

Лев Лукич и впрямь постарался обеспечить молодого лейтенанта всем необходимым. Вплоть до отдельного помещения в штабной землянке. Чтобы от работы ничего не отвлекало. Это ли сыграло свою роль или же Виктор действительно хорошо знал язык, но перевод занял у него совсем немного времени.

– Лихо, – покачал головой полковник, надев очки и изучая листы бумаги, исписанные крупным чертежным почерком. – А говорить на голландском ты так же свободно умеешь?

– Нет, что вы! Только читать. Для разговора языковая практика нужна, а где ж её взять в Союзе? Мы с Нидерландами не шибко активно контачим!

– И то верно. И последний вопрос, Витя. Ты какую должность в полку занимаешь?

– Командир минометной роты! – с видимой гордостью отчеканил Стрельченко.

– Отчего так? Я уж, грешным делом, предположил, что ты в переводчиках ходишь.

– Нет, пронесло! Я же в институте французский изучал. А голландский – это так, факультативно. Вот и получилось, что навыки мои, на фронте, совершенно ни к чему. Здесь немецкий требуется. Или, как минимум, английский – для встреч союзных делегаций. А мне ни тот, ни другой неизвестен. Можно сказать – повезло!

– Почему?

– Своими руками фашистов бью, а не с пленными в штабе канителюсь! После войны, не стыдно будет и девчонкам в глаза смотреть!

– Молодец! Ну что ж, удачи тебе, Виктор Стрельченко!

– Большое спасибо!

«А парень, действительно, не промах»! – подумал Лев Лукич, выйдя, вслед за лейтенантом, из землянки и направляясь к начальнику особого отдела, чтобы оказией забрать последние сводки по линии НКВД. – «Надо бы его, и в самом деле, каким-нибудь обходным маневром в Москву вытащить и к делу пристроить. У нас, в союзниках, чай, не только США с Англией ходят. Ещё и «Свободная Франция» генерала де Голля имеется. Вот с её представителями ученику Иннокентия Петровича и не мешало бы поработать. Французский, он, по идее, ещё лучше голландского должен знать»!

– Как прошла ваша поездка на фронт, товарищ полковник? – первым делом, поинтересовался у Льва Лукича, после его возвращения, старший лейтенант Ильин, выполнявший при нем роль своеобразного порученца по специальным заданиям.

– Не то, чтобы совсем хорошо, но и не очень плохо. Как я и подозревал, документы, раздобытые нашим агентом на Яве, особой ценности не представляют. По крайней мере – один из них. Его полное название: «План по выведению из строя оборудования нефтеперерабатывающего завода в Пладью».

– Где это?

– Точно не скажу, но, по-моему, где-то на Южной Суматре.

– Далековато, однако!

– Да уж, не близко.

– И что же теперь делать?

– А ничего. Сам знаешь, что у нас, в разведке, согласно старой поговорке, нет отбросов, а есть ресурсы. Возможно, дойдет очередь и до этой инструкции. Куда-нибудь, да пригодиться. Да и, с другой стороны, зачем зря человека расстраивать? Николая, я имею в виду. Ведь он старался, работал. Причем, не по нашей указке, а самостоятельно. И это самое главное. Раз инициативу проявил, то агент хороший. А такие люди, нашей службе, ой как нужны!

глава 9.

В конечном итоге, документы, переправленные в СССР Витковским, действительно пригодились. Правда, не очень скоро. Какое-то время, Льву Лукичу, равно, как и всем его коллегам по разведывательной службе, было просто не до того. Уже к середине лета, стало окончательно ясно, что решающим участком советско-германского фронта становится Сталинградский. Это специально отметил, в своей директиве, и Верховный главнокомандующий И.В.Сталин. Борьба на подступах, да и в самом городе на Волге разгоралась нешуточная. Потому и неудивительно, что во второй половине сентября, генерал-майор Судоплатов, только недавно вернувшийся из своей кавказской командировки, первым делом, вызвал к себе в кабинет Льва Лукича:

– Бросайте всё, товарищ полковник и собирайтесь. Вам надлежит немедленно отправиться в Сталинград.

– По какой причине, позвольте полюбопытствовать?

– По самой, что ни на есть, ответственной. Согласно поступившим сведениям, штаб обороняющей город 62-й армии, на днях, перенес свой командный пункт в район пристани завода «Красный Октябрь». Там, ещё с лета, скопилось множество демонтированного оборудования, которое не успели вывезти. Сейчас же, это сделать весьма проблематично. А если говорить совсем уж откровенно – то и вовсе невозможно. Кроме того, поблизости находится и мазутохранилище завода. Вот вам и поручается, непосредственно, на месте, разобраться в обстановке и отдать чёткие указания о том, чтобы в случае возникновения критической ситуации, ничего из вышеперечисленного не смогло попасть в руки врага. Уцелевшее оборудование уничтожить,