Вольф Серно - Тайна затворника Камподиоса

Витус с любопытством склонился над ними, потому что в одной из банок заметил сложенный в несколько раз листок бумаги. Достав его, он прочитал:

Для Витуса из Камподиоса

От его благожелателя.

Молодой человек покачал головой и спрятал бумажку в карман.

Как поступить? Для начала убрать банки в надежное место, чтобы кто-нибудь их случайно не разбил. Он осторожно поднял их и отнес на свою половину, где показал Тирзе.

– Кто-то, пожелавший остаться неизвестным, подарил их нам.

– Как это? Кто? – ее голова появилась из-за шерстяного одеяла; там она снимала с сеньоры Лопес горчичные обертывания.

– Представления не имею.

Он прочитал ей записку. Только сейчас он обратил внимание на мелкий, просто бисерный почерк.

– Хорошо ли горит масляная лампа? – спросил Витус через шерстяное одеяло. Он не знал, чем помочь.

– Да, все, как распорядился господин кирургик, – в голосе Тирзы слышалось некоторое раздражение.

Находясь по другую сторону одеяла, она раздела сеньору Лопес по пояс. – Именно по этой причине Витус оставался на своей половине: приличия, равно как и святая матушка-церковь, запрещали осматривать обнаженное тело замужней женщины, если только она не была женой лекаря.

– Подержи фитиль под отверстием банки, чтобы пламя поглотило набравшийся в нее воздух. Как только это произойдет, прижимаешь банку к больному месту. Воздух в банку больше не попадет, потому что она будет плотно прижата к коже. Вместо воздуха она будет втягивать в себя кожу и тем самым освобождать тело от отравляющих веществ.

– Да, господин кирургик, вы объяснили мне все это не меньше десяти раз.

– Извини. Когда хочешь, но не можешь помочь, чувствуешь неловкость. Но я уверен, ты сделаешь все, как надо.

В который раз он обратился к «De morbis», чтобы прочесть, что следует делать при тяжелых воспалениях легких. Если ничего не поможет, понял он, останется только оперативное вмешательство, чтобы убрать скопление гноя в подреберье. Однако при этом возникала проблема этического характера, та же, что и при постановке медицинских банок: будучи мужчиной, он не имел права видеть срамные места женского тела, не говоря уже о том, чтобы их оперировать. Именно поэтому Витус до сих пор отказывался от операции.

Огорченный, он отложил книгу. В последнее время он иногда забывал помолиться на ночь, но сейчас решил непременно вознести молитву: да спасет Всевышний его пациентку!

Или осенит его Своим Божественным наитием...

«Я должен действовать, я обязан что-то предпринять, чтобы изгнать смерть, что уже стоит за моим плечом. Господь наш, помоги мне, даруй мне знания и навыки, которые необходимы, чтобы спасти жизнь этой женщины!»

Тирза крепко спала, лежа рядом с ним. Позади был тяжелый день, ни минуты покоя. Она сделала все, что от нее требовалось, в том числе и для сеньоры Лопес. Банки поставила правильно, в этом он не сомневался, но ощутимого облегчения они не принесли.

Он смотрел на слабый огонек горящей свечи, которую не погасил, чтобы отвлечься от дурных мыслей.

Проклятье какое-то.

Они с Тирзой отчаянно сражались за здоровье пациентки, а окружающему миру, похоже, не было до этого никакого дела. Любая вещь в их повозке излучала равнодушие. Жизнь сеньоры Лопес не представляла для их окружения никакой ценности. Вокруг – одна мертвая материя. Да, мертвая. Она так же мертва, как вскоре может оказаться и их больная. Одежда, предметы обихода, стол... Все вещи, сдвинутые вместе по эту сторону одеяла, вся эта неразбериха была отражением их единственного стремления – спасти человеческую жизнь. Его короб, его полка, мешочки с травами, принадлежащие Тирзе и свисающие с потолка... Странно, как много вещей уместилось в таком крохотном пространстве.

Вдобавок эта странная кукла – деревянная кукла, подробно воссоздающая женское тело, с подвижными конечностями, с вульвой, на которой яркостью своей выделялись срамные губы, с пышной грудью, где нанесены линии разрезов, необходимых при операции рака. С нарисованными снаружи ребрами, грудной клеткой...

Ребра этой куклы...

Всемогущий Отец наш Небесный, благодарю Тебя! В кукле наше спасение!

– Тирза! Тс-с-с... Тирза!

Прошло некоторое время, пока Тирза окончательно проснулась. Протерев глаза, она увидела, что Витус колдует над деревянной куклой, которую положил на стол.

– Посмотри, Тирза! Ведь это та самая кукла, на которой пациентки показывают врачу, где у них болит, так ведь?

– Все верно, – Тирза зевнула. – И поэтому ты меня разбудил?

– Что ты, нет! Послушай, на теле куклы мы пройдем с тобой все этапы операции, необходимой для спасения сеньоры Лопес. Я покажу тебе, где у нее под кожей находятся отравленные ядами и гноем очаги, а ты вскроешь их скальпелем. Будешь делать надрез за надрезом точно в соответствии с указаниями, которые я буду давать тебе, находясь по эту сторону шерстяного одеяла.

Постепенно смысл его слов дошел до Тирзы.

– Хочешь, чтобы я прооперировала ее вместо тебя? У меня не получится.

– Получится, не сомневайся. Как ты поставила банки! Даже рассердилась на меня за мои советы!

– Ну, не знаю...

– Пойдем посмотрим, что тебе предстоит. – Витус открыл книгу и начал читать вслух: «Осушение гнойника начинается с того, что хирург производит отверстие между третьим и четвертым ребром, считая снизу вверх, – Взяв куклу в руки, он указал на это место. – Это отверстие должно находиться на расстоянии шести или семи пальцев – в поперечнике – от позвоночника. – Приподняв куклу повыше, он показал, где именно. – Отверстие следует производить раскаленным острием металлического предмета или бритвой». Витус поднял глаза на Тирзу.

– Мы, разумеется, воспользуемся скальпелем. – А каким, я покажу тебе позже. Важно вот что: хирург должен резать так, чтобы острие скальпеля постоянно было нацелено на нужную часть ребра, и ни в коем случае не повредило сосуды или нервы.

Она кивнула, сглотнув от волнения слюну.

– Это очень легко, сама убедишься.

Он снова взял в руки книгу и повторил с ней поэтапно все шаги предстоящей операции.

Когда они покончили с этим, Витус заставил девушку показать все без подсказок. И еще раз, и еще. До тех пор, пока уверился, что она справится.

– Хорошо, – проговорила она устало. – Попробую завтра, прямо с утра.

– Нет, – ответил он, глядя ей в глаза. – Сейчас!

Витус приоткрыл заднюю дверь повозки и ставни окон, закрепив их снаружи крючками, затем, тяжело дыша, вернулся к ложу больной. Отвратительный запах, источаемый бесчисленными капельками гноя, разбрызганными по стенам и полу, начало вытягивать. Сеньора Лопес хорошо перенесла операцию.