Вольф Серно - Тайна затворника Камподиоса

– Витус, передай-ка мне кусок лепешки.

– Острота зрения человека изменяется с годами, – объяснял Хоакин, зажавший ложку в «ухвате» своей кожаной манжеты. – Чем он старше, тем слабее у него зрение. А значит, тем сильнее должны быть линзы.

– Не знаю, какие бериллы понадобятся мне через десять лет, – одобрительно кивнул Магистр, – но сегодняшние меня вполне устраивают: вон там, за большим камнем, я разглядел две повозки, которые движутся в нашу сторону.

Он не ошибся. Две пестро расписанных повозки приближались к месту их стоянки. Повозки внешне мало чем отличались от их собственных, разве что были чуть побольше. В каждую была запряжена пара гнедых.

– Лошади в теле, – отметил Артуро, приглядевшись к ним. – Этих хозяева не мучают...

– По-моему, это люди из моего племени, – предположила Тирза.

– Они прямо сюда, си? – Церутти изменил своей привычке не разговаривать во время еды.

– Надеюсь, намерения у них мирные? – Майя невольно взяла в руки тяжелый черпак. Она еще не забыла страшной картины последнего нападения на них.

Артуро встал.

– Думаю, что да. Но осторожность никогда не помешает. То, что на нас так давно не нападали, вообще граничит с чудом. Витус, Анаконда, за оружием! – и пошел первым.

– Дайте оружие и нам, мы больше не дети! – заявили близнецы.

– И я больше не полузрячий! – Магистр тоже поднялся. – Я требую, чтобы мне дали абордажный нож или что-то в этом роде.

Артуро остановился.

– Похоже, Artistas unicos решили стать маленьким воинским отрядом, – усмехнулся он. – В этом нет нужды, хотя оружие я вам, конечно, выдам. А спрятав его, мы опять сядем вокруг костра.

Вскоре после этого все заняли свои прежние места и наблюдали за повозками, которые подъехали совсем близко. На облучке первой сидел загорелый жилистый мужчина, который помахал им рукой. Второй управляла немолодая женщина в пестрой шали.

В нескольких метрах от костра возница придержал лошадей и спрыгнул с повозки.

– Приветствую вас! – воскликнул он, коротко поклонившись. – Я вижу, народ вы кочевой, вроде нас, поэтому я позволил себе прервать вашу трапезу. Можно к вам присоединиться?

– Конечно, – Артуро вежливо приподнялся, сделав остальным знак оставаться на местах. – Мы называем себя Artistas unicos и всегда рады принять у себя добрых людей. Правда, ничем особенным мы угостить не можем, но вот если вы не откажетесь от супа?..

– Artistas unicos? – уважительно переспросил жилистый. – Мы слышали о вас. Слухи о вас дошли до Сантандера.

– Слишком много чести, – Артуро махнул рукой, хотя комплимент его порадовал. – Извините, я забыл представить вам труппу, – он махнул рукой в сторону своей повозки. – Выходите, здесь все спокойно.

Магистр прошептал Витусу на ухо:

– Кто-то сидит там, в повозке, опасаясь худшего, с оружием в руках, как и мы. Какая занятная ситуация!

– Я Роман Дуканьяс, а это моя жена Пресьоза и наши дети. – В этот момент к костру подошла женщина в пестром наряде с двумя подростками, ровесниками близнецов, и девушкой чуть помладше Тирзы.

Старший из сыновей вернулся к задней повозке и появился вновь, ведя на ремне бурого медведя. Стоя на задних лапах, косолапый был примерно одного роста с пареньком. На морде у медведя была пестро раскрашенная маска из кожи, увешанная колокольчиками.

– Пойдем, мой силач, подыши немного свежим воздухом вот здесь, под деревом. Сегодня тебе больше не придется работать.

– Это Царно, – объяснил Роман, – важный член нашего семейства. Благодаря его выступлениям нам удается прокормиться.

Артуро недоверчиво поднял бровь.

– А он не опасен?

– Не опаснее ягненка. Ему тринадцать лет, он вырос с моими ребятами.

– Хорошо, – кивнул Артуро. – Садитесь к нам.

– Последние две ночи мы ночевали в горных пещерах. Местные называют их пещерами Альтамира, – рассказывал Роман. – Вообще-то мы из Севильи, но там у нас, как и у многих наших соплеменников, вышли неприятности с церковью. Не то чтобы мы не признавали Всевышнего, нет, просто мы не были согласны проводить целые дни в молитвах, забыв об обычаях своего народа. Вот уже три года, как мы кочуем. – Он поднял свою тарелку с выжидательным видом.

– Я налью, – Тирза встала, взяла черпак из рук Майи и налила полную тарелку. Роман внимательно присмотрелся к ней.

– Извини, если я прямо скажу тебе, что думаю. Ты нашего племени, тоже цыганка.

– Ты прав, – девушка порозовела от удовольствия. – Я Тирза, дочь Сантора.

– Подожди-ка! – Роман от удивления даже рот открыл. – Уж не того ли Сантора, кузнеца?

– Да, того самого, – подтвердила она. – Сантора-кузнеца.

– Да... И где же твой отец сейчас?

– Он... Он умер... – закрыв лицо руками, она убежала.

– Я сказал что-то не то? – Роман недоуменно смотрел ей вслед.

– Нескладно вышло, друг мой, – вздохнул Артуро. – Сантора убили всего два месяца назад, когда на нас напали...

– Господи, откуда я мог это знать! – цыган резко поставил свою тарелку на землю. Половина супа выплеснулась через край. – И что мне теперь делать?

– Лучше всего оставь все как есть, – вмешалась Пресьоза. – Тирза успокоится и вернется. Я семью Сантора хорошо знала. Все они легко поддаются чувствам, но вообще люди стойкие...

– Ты должен научиться шлифовать бериллы так, чтобы они невидимых людей делали видимыми, – сказал Магистр Хоакину, глядя по сторонам, не возвращается ли Тирза. Куда она запропастилась?

Шлифовальщик стекол улыбнулся и пожал плечами.

– Пресьоза тоже куда-то подевалась, – сказал он. – Но Романа это, по-моему, не очень-то озаботило.

Да, цыган вовсе не казался удрученным и о чем-то оживленно переговаривался с Артуро.

– А знаешь, между прочим, – как раз говорил он, – что мы нашему медведю коренных зубов не выломали? – Он указал в сторону сосны, в тени которой спал Царно. Животному дали много орехов, и в честь такой встречи намазали предназначенные для него пшеничные лепешки медом.

– Нас часто обвиняют в том, что мы мучаем медведя. Хотя мы любим Царно, а он по-своему любит нас. Отпусти мы его сегодня на волю, он бы подох с голоду.

– Скорее всего, ты прав. Я как-то не смотрел на вещи с этой стороны, – согласился Артуро.

– У нас, цыган Испании, много общего с медведями. Медведей тоже недолюбливают и преследуют. У нас нет истории народа, записанной в книге, – вот почему все вокруг считают, будто у нас нет прошлого и будущего тоже нет. Нет земли, которая принадлежала бы нам издревле, нет своего вождя или пророка... Единственная наша твердыня – это семья. В ней мы и черпаем силы.

Витус, шевеливший суковатой палкой тлеющие поленья, посмотрел на Романа и подумал, что ему самому приходится не лучше, а может быть, даже хуже: у него и семьи-то нет. И снова ему пришел на ум Сантандер – исходная точка его будущих поисков. Поедет ли Тирза вместе с ним в Англию? И хочет ли он сам этого?