Вольф Серно - Тайна затворника Камподиоса

– Я вообще-то не собирался облегчать кошелек того детины на такую сумму, но в меня словно черт вселился, – оправдывался Хоакин.

– Ну, он, как видно, не из бедняков.

– А то! И вообще он мне сразу не понравился. Теперь пусть расплачивается за свою глупость! – Хоакин принялся аккуратно укладывать свой товар.

– Что сделать, чтобы убить время, дарованное нам Всевышним? – размышлял вслух Магистр. – Все упражнения, нужные мне как антиподисту, я уже сделал. Близнецы уехали в город. Анаконда с Артуро готовят новый номер, Церутти с Майей тоже... Может, пойдем, поглядим, как принимает пациентов Витус?

– О чем это ты? – удивился Хоакин. – Он никакого приема не ведет, я там вижу одну Тирзу.

– Вот как? – Магистр заморгал. – Знаешь, я близорук...

Шлифовальщик стекол с интересом посмотрел на него.

– И насколько ты близорук?

– Довольно сильно. Это у меня с детства, друг мой. Господь, надо сказать, здоровьем меня не обидел, жаловаться не приходится. Но вот острого зрения Он мне пожадничал даровать.

– Этого я не знал. Погоди-ка, – Хоакин принялся перебирать свои линзы и протянул, наконец, Магистру одну, в виду неприметную.

– Посмотри через нее. Тирзу видишь?

Магистр сделал, как сказал Хоакин, и судорожно сглотнул. Часто заморгал. Долгое время ничего не говорил. Хоакин даже дыхание затаил.

– Фантастика! – наконец выдохнул маленький ученый. – Какая вещь! Мыслимое ли дело!

– Различаешь что-нибудь?

– Различаю ли? Дружище Хоакин, я совсем по-другому вижу мир! Все вдруг стало таким четким! А вон видишь, возвращается Витус? Фантастика!

– Я рад, что линза тебе подходит.

– Подходит – не то слово! Какая замечательная вещь! Я знаю, в Древнем Риме подобные вещи называли speculum, но это куда лучше! Совсем другое дело...

– Это же линза, Магистр, только и всего.

– Из какого она материала?

– Из берилла.

– Ага. Никогда прежде не слышал. Сколько ты за него хочешь? Я хочу обязательно заполучить такую штуку!

– Брось, этот берилл ты получишь от меня бесплатно. Но погоди, давай-ка сначала посмотрим, нет ли другого, через который ты будешь видеть еще лучше.

Магистр брал у Хоакина одну линзу за другой, однако шлифовщик попал в точку с первого раза.

– А теперь поищем линзу для другого глаза, – продолжил он, – потому что близорукость свойственна обычно обоим глазам, хотя иногда в разной степени.

Для второго глаза, тоже близорукого, потребовалась линза чуть слабее. Прошло немало времени, пока Хоакин подобрал подходящую.

– Ну и что теперь? – полюбопытствовал Магистр. – Не могу же целыми днями ходить, держа в руках по линзе.

– Конечно нет! Для этого нужна оправа, которая будет сидеть на носу. У нее будут две дужки, которые ты будешь задвигать за уши. Все это настолько практично, что очень скоро ты не будешь ощущать неудобства.

Следующие полчаса Хоакин закреплял стекла в оправе, проверял, гнул, подгонял, пока устройство не село удобно.

– Это воистину новый мир! – благоговейно прошептал Магистр, бросив еще один долгий взгляд сквозь линзы. Потом снял приспособление и положил его в карман. – Интересно, что скажет по этому поводу Витус.

– Хорошо, что вы здесь, – сказал Витус, когда они подошли поближе к нему. – Я только что навестил сеньору Лопес. Боюсь, она скоро отойдет...

– Ей так худо? – испуганно воскликнул маленький ученый. Головы всех ожидающих своей очереди на прием повернулись в его сторону.

– Очень плохо дело, да. Я все время пытаюсь найти где-нибудь банки, чтобы поставить ей, но ни у кого их нет! Даже у аптекаря из Торрелаверы, – Витус беспомощно пожал плечами. – Если температура не спадет завтра-послезавтра, она, скорее всего, умрет.

– А прооперировать ее ты не можешь? – спросила Тирза, которая укладывала хирургические инструменты Витуса. На сегодня прием пациентов был окончен.

– Нет.

– А почему это нет?

– Потому что это просто невозможно, – тон Витуса не допускал возражений. – Как глупо, что даже банок поставить мы ей не можем...

– Ну, что ты! – перебил его Магистр. – Вам что-нибудь да придет в голову, какой-то выход обязательно найдется! – ему больше всего хотелось подбодрить Витуса и Тирзу. – Я вам вообще-то еще не успел рассказать, что моей близорукости как не бывало. У меня теперь глаза, как у орла.

– Как тебя понимать?

– Посмотри на меня! – маленький ученый быстро нацепил очки.

– Да, но ведь это... Магистр, дружище, ты напоминаешь мне сейчас стрекозу! – несмотря на всю серьезность ситуации, Витус не удержался от смеха. Тирза тоже рассмеялась.

– Хорошо, что ваше настроение понемногу улучшается, – поддел их Магистр. – Пусть за счет моего самолюбия...

Витус обнял его:

– Не обижайся! Я считаю, просто замечательно, что ты обзавелся этой штуковиной.

– Спроси меня о чем-нибудь, что далеко отсюда, например у самого леса, – предложил Магистр.

– Сейчас, – Витус посмотрел в сторону рощи. Расстояние до нее – примерно полмили, но взгляду не за что зацепиться. Только какой-то мальчуган, бегущий по тропинке в сторону Торрелаверы. Он быстро перебирал ногами, его рубашка развевалась на ветру, вот-вот скроется за деревьями.

– Быстрее, Магистр, видишь ты вон там, на опушке, ребенка?

Маленький ученый поглядел в ту сторону.

– Конечно! Так же отчетливо, как если бы он стоял в двух-трех метрах отсюда.

– Хорошо. Какого цвета у него одежда?

– Подумаешь, какие пустяки! – Магистр довольно улыбнулся. – Голубого.

Сеньора Лопес таяла на глазах: кожа да кости. Позади была беспокойная ночь, ее лихорадило. К утру никакого улучшения не наступило. Наоборот, она почувствовала себя хуже.

– Я действительно больше не знаю, что делать, – пробормотал Витус, пощупав ее пульс. – И даже отвар ивовой коры, который регулярно давали больной, ни малейшего действия не возымел.

Сеньора Лопес все слабела. Тело буквально исходило огнем, высокая температура пожирала последние силы. Что-то необходимо было предпринять, причем немедленно. Стараясь прогнать недобрые мысли, Витус устало проговорил:

– Тирза, я принесу тебе свежую воду для компрессов.

Он взял миску и на цыпочках направился к двери. В повозке, куда поместили больную со всеми ее вещами, стало совсем тесно. Единственное, что хоть немного утешало: погода стояла прекрасная, солнце светило и воздух был чистым и свежим. Открыв дверь, он глубоко вдохнул воздух и хотел было сойти с повозки. Но... В этот момент он увидел пять медицинских банок.

Пять круглых, как шары, стеклянных сосудов.

Витус с любопытством склонился над ними, потому что в одной из банок заметил сложенный в несколько раз листок бумаги. Достав его, он прочитал: