Франкизм в Испании. Истребление несогласных - Пол Престон

Серрано Понселой были представители CNT-FAI. Тем не менее официальное согласие гарантировало, что следующие конвои не столкнутся с проблемами на блокпостах анархистов и смогут рассчитывать на существенную помощь в выполнении кровавой задачи, связанной с казнью заключенных. Самые сильные посты CNT были установлены на дорогах в Валенсию и Арагон, по которым должны были двигаться конвои. Большие группы двухэтажных автобусов и множество более мелких транспортных средств не могли выехать из Мадрида без одобрения, сотрудничества или попустительства патрулей CNT. Поскольку Каррильо, Касорла и Серрано Понсела прекрасно об этом знали, маловероятно, что они отдавали приказы об эвакуации, не заручившись предварительно согласием CNT-FAI. Это опровергает более поздние заявления Каррильо о том, что конвои были захвачены анархистами. Доля истины в этих утверждениях заключается в не вызывающем сомнений факте, что анархисты принимали какое-то участие в самих убийствах.

Последствия первых решений, принятых Каррильо и его соратниками, были драматичными. Утром 7 ноября была изъята группа заключенных из тюрьмы «Сан-Антон», а во второй половине дня – еще бóльшая группа из тюрьмы «Модело». В то утро полицейские из Главного управления безопасности и члены тылового ополчения, ООТ, появились в «Модело» с приказами об эвакуации заключенных за подписью Мануэля Муньоса. Их возглавлял главный инспектор ООТ Федерико Мансано Говантес[1182].

Это подтверждается важным свидетельством Феликса Шлайера. Когда 6 ноября он приехал в тюрьму «Модело» с целью предотвратить возможную эвакуацию, то ничего не обнаружил. Однако, вернувшись на следующее утро, Шлайер увидел на улице множество автобусов; ему сказали, что они предназначались для эвакуации военных офицеров в направлении Валенсии[1183]. Это совпадает с красочным описанием Кааманьо Кобанелой, заключенным из «Модело», того, как заключенных выстраивали для эвакуации ранним утром 7 ноября. Кобанела однозначно утверждает, что после того, как заключенных вывели из камер, их оставили ждать со своими вещами во внутреннем дворе, но через два часа вернули в камеры.

Согласно подробным описаниям, оставленным тремя заключенными из тюрьмы «Модело», позже, во второй половине дня, из камер вывели большое количество людей. Двух мужчин (тех, кого послал Педро Чека) с многочисленными пожелтевшими досье из тюремной картотеки сопровождали ополченцы. Они называли имена через громкоговоритель и приказывали заключенным взять все свои вещи и ждать внизу. Среди названных были военные офицеры, священники и гражданские лица, молодые и пожилые, без какой-либо очевидной закономерности. Они с тревогой размышляли о том, переведут их в другие тюрьмы за пределами Мадрида или убьют. Их связали в группы и заставили оставить все свои сумки и чемоданы. Кроме того, их обыскали и отобрали все оставшиеся часы, деньги и ценности[1184]. Затем этих заключенных погрузили в двухэтажные автобусы. Конвои, состоявшие из автобусов в сопровождении легковых и грузовых автомобилей с ополченцами, курсировали туда-сюда в течение следующих двух дней.

Их основными пунктами назначения были тюрьмы, расположенные далеко за линией фронта: в Алькала-де-Энаресе, Чинчилье и Валенсии. Однако до них добрались лишь около 300 человек. В 11 милях от Мадрида, по дороге в Алькала-де-Энарес, в маленькой деревушке Паракуэльос-дель-Харама, первую группу (из тюрьмы «Сан-Антон») силой высадили из автобусов. У подножия небольшого холма, на котором располагалась деревня, ополченцы выстроили заключенных в ряд, подвергли словесным оскорблениям, а затем расстреляли. Вечером того же дня вторую партию заключенных из тюрьмы «Модело» постигла та же участь. Утром 8 ноября прибыла еще одна группа заключенных. Мэру пришлось собрать трудоспособных жителей деревни (с населением всего 1600 человек), чтобы вырыть огромные канавы для примерно 800 тел, которые были оставлены гнить. Когда Паракуэльос больше не мог с этим справляться, следующие конвои поехали в соседнюю деревню Торрехон-де-Ардос, где заброшенный оросительный канал был использован для захоронения примерно 400 жертв[1185]. Существуют многочисленные утверждения о том, что канавы уже были вырыты[1186]. 8 ноября были совершены новые «изъятия» из «Модело». К тому времени до заключенных уже дошли новости о первых убийствах в Паракуэльос-дель-Харама и Торрехон-де-Ардос.

Точно известно, что примерно с 8 утра в субботу 7 ноября 175 заключенных были взяты из тюрьмы «Сан-Антон», а позже, во второй половине того же дня, более 900 человек – из тюрьмы «Порльер». Еще от 185 до 200 человек вывезли из «Порльер» в Баррио-де-Саламанка. От 190 до 200 человек были взяты из женской тюрьмы «Вентас». В тот день из четырех мадридских тюрем вывезли от 1450 до 1545 заключенных. После этого 7, 8, 9, 18, 24, 25, 26, 27, 28, 29 и 30 ноября, а также 1 и 3 декабря произошли дополнительные «изъятия» заключенных из тюрем. В «Модело» было наибольшее число жертв – 970 человек, – но «изъятия» там имели место только в первые три дня. К 16 ноября франкисты оказались так близко, что «Модело» пришлось эвакуировать, и, несмотря на сильные повреждения от бомбардировок, это здание использовалось как штаб для колонны Дуррути и Интернациональных бригад. Заключенных перевезли в другие мадридские тюрьмы – «Порльер», «Вентас» и «Сан-Антон», – а также в Алькала-де-Энарес. «Изъятия» из «Порльер» были совершены 7, 8, 9, 18, 24, 25 и 26 ноября, а также 1 и 3 декабря. Из этой группы 405 человек были убиты в Паракуэльосе и Торрехоне. В результате «изъятий» из «Сан-Антон» 7, 22, 28, 29 и 30 ноября в Паракуэльосе и Торрехоне в общей сложности были убиты 400 заключенных. Пять конвоев из «Сан-Антон», два 7 ноября и еще три 27, 28 и 29 ноября благополучно добрались до Алькала-де-Энареса. «Изъятия» из «Вентас» 27, 29, 30 ноября и 1 и 3 декабря закончились примерно 200 убийствами в Паракуэльосе и Торрехоне. Общее число убитых за четыре недели после создания Хунты обороны невозможно посчитать точно, но почти нет сомнений, что оно составило от 2200 до 2500 человек[1187].

Все эти «изъятия» производились на основании приказов, оформленных на почтовой бумаге Главного управления безопасности, причем в них указывалось, что заключенных планировалось либо освободить, либо доставить в Чинчилью. Если приказ был отдан на перевод в Алькала-де-Энарес, они обычно благополучно добирались до места. Это говорит о том, что «свобода» и «Чинчилья» были кодовыми словами для ликвидации[1188]. Конкретные приказы об эвакуации заключенных не подписывались ни Каррильо, ни кем-либо из членов Хунты обороны. До 22 ноября такие приказы подписывал глава полиции Висенте Хираута Линарес, заместитель Мануэля Муньоса в Главном управлении безопасности. До отъезда в Валенсию вслед за Муньосом Хираута подчинялся Серрано Понселе, преемнику Муньоса в Мадриде. После этого приказы подписывал либо сам Серрано Понсела, либо преемник Хирауты на посту главы мадридской полиции Бруно Каррерас Вильянуэва[1189]. В материалах Causa