Вооружение Одиссея. Философское путешествие в мир эволюционной антропологии - Юрий Павлович Вяземский

том, что, ежели философская онтология не опирается на теологический фундамент, она в глубинных своих основаниях оказывается ущербной или, по меньшей мере, недоговоренной. Так, недоговоренными остались великие философские системы Канта, Гегеля и Шопенгауэра. И я бы упрекнул их не в избыточном, а, скорее, недостаточном идеализме: не соотнесенные с Божеством и Божественным их Разум, Дух и Воля часто выступают весьма паллиативными. Шеллинг, намного менее «владетельный», чем они, это понял, когда выдвинул идею «положительной философии» (см. § 127).

Наше теологическое вооружение, как вы поняли, я предлагаю позаимствовать у христианских отцов церкви и прежде всего у Пятерых Святых: Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Максима Исповедника и Григория Паламы.

Теологическое основание, которое я предлагаю положить в основу нашей поисковой антропологической системы, кратко можно свести к пяти мыслительным допущениям.

1. Бог есть Тайна, не познаваемая для всякого тварного ума. Бог абсолютно и даже сверхабсолютно трансцендентен миру, а посему всякое, даже малейшее мыслительное покушение на эту трансцендентность ведет нас к профанирующему пантеизму и онтологически убогому спинозоизму. Бог Всесилен, Всеведущ, Вездесущ, Неизменяем, Предвечен, Пакивечен. Но, прилагая эти человеческие слова к Богу, мы в глубинах нашего рассуждающе-психического должны постоянно ощущать, что на самом деле эти почтительно-православные слова – тоже профанация и паллиатив, так как Бог более, чем Вездесущ, более, чем Всеведущ, и вообще Он – нечто Иное, чем то, что мы можем помыслить и ощутить. Слово «трансцендентный» предсознательно допускает возможность оппозиции «феноменального», а Бог не допускает в Себе никакой оппозиции. Пакивечность связуется с вечностью, а та – с проистеканием времени, и, стало быть, даже Пакивечное мы непроизвольно заражаем логическим микробом тварности. Бог не ноуменален и даже не нуминозен, ибо последним неловким словом можно определить, в лучшем случае, Его «выступления», Его благодатные энергии, воздействующие на тварный мир. В строгом смысле, мы даже Тайной не можем Его наименовать, ибо, во-первых, Он выше всякой Тайны, а во-вторых, Он эту Свою абсолютно-непостижимую Тайну постоянно нам открывает и как-то назвал Ее человеческим словом «истина»10. И если вы не поняли, что я сейчас пытался сказать, не сетуйте на меня: понятнее я пока сказать не могу.

2. Бог сотворил мир из ничего. Да простят меня уважаемые ученые, но, во-первых, никакого научного опровержения этому догматическому определению они не могли и не смогут противопоставить; во-вторых, самые продуктивные и распространенные в науке гипотезы о происхождении мира склоняют нас, скорее, к сотворению, чем к произвольному самовозникновению; в-третьих, нет ничего красивее (в переводе на греческий язык, «космичнее») идеи о сотворении, а философии при выборе одинаково недоказанных оснований, как мне представляется, продуктивнее руководствоваться эстетическим чувством.

Тая в Себе Ипостасное Триединство, Бог в Первый день творения, как мне мыслится, создал тварное триединство, то есть нечто, имеющее три атрибута. В Библии, как мне слышится, эти атрибуты названы «небом», «землей» и «светом». Бог даст, я когда-нибудь смогу на этом подробнее остановиться. А сейчас предлагаю понимать под «землей» всяческое материальное, под «небом» – «душу мира», то есть нечто всеобще-психическое (если кому-то легче, пусть думает о «всеобще-информационном»), а в «свете» я усматриваю нечто архиэнергетическое, которое связало материальное и идеальное, тварному сообщило движение, «включило» время.

«Земля» первоначально была «безвидна и пуста». Но ей уже даны субстанциальные характеристики, вернее, с ней контекстуально соотнесены «бездна» и «вода». «…И Дух Божий носился над водою»11. То есть, как я понимаю, в этом еще «безвидном» и, стало быть, нетелесном материальном уже заключалось нечто пространственное («бездна»), в котором некая «вода» уже отмечена была «ношением» Духа Божьего.

«Небо» Первого дня некоторые наивные люди отождествляют с тем небом, которое мы видим у нас над головой. Но наше с вами небо можно датировать никак не ранее Четвертого дня, когда стали возникать «звезды», то есть солнечные системы с образующими их планетами, а «небо» Первого дня – нематериальный, непространственный и, стало быть, несубстанциальный атрибут, который я рискну назвать философски персоническим (личностным), религиозно – душевным, научно – информационным (или психическим).

«Свет» же – это, если угодно, сущностная энергийность не только всего живого, но всего вообще тварного. И едва Господь изрек эту первоэнергию12 («небо» и «земля» были «сотворены»), стала убывать изначальная материальная безвидность, тьма небытия стала отделяться от субстанциального просветления, возникла связь между материальным и идеальным, настало время и началось становление Вселенной. «…И отделил Бог свет от тьмы»13. Может быть, «тьма» – это не только субстанциальное, но также персоническое и сущностное бытие? А «свет» – тварный и творящий дух природы, тот самый, который на беду себе вызвал гетевский Фауст? Нельзя ли перводневную «воду» рассматривать как нечто, изначально приуготовленное Духом Божьим к грядущему восприятию души – «неба»? Никто из ученых, насколько я понимаю, не станет возражать против того, что все живое филогенетически из воды вышло и преимущественно из воды состоит. Из всего известного нам материального вода, пожалуй, самая сверхматериальная, точнее, трансцендентальная душе и духом изначально осененная.

3. «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою»14. Этот «прах земной» («персть земную») многие воспринимают как начало исключительно материальное. Но я предлагаю вам видеть в «персти» вершину и результат того, что за много дней до этого произрастила земля и произвела вода. То есть в этот эволюционный итог Шестого дня Господь Бог «вдунул… дыхание жизни». Таким образом давно уже состоявшемуся сочетанию «земли» и «неба», возросшей до «зверей земных», научным языком говоря, психосоматичности, сообщено было еще и божественное «дыхание жизни», которое до этого никому не сообщалось. К опосредованному и подспудному творчеству природы добавлено было теперь непосредственное и свободное творчество от Бога, от Лика к лицу, от Образа к образу и подобию. Необходимое становление получило теперь возможность становления если не свободного, то освобождающего. Природному была открыта дорога в над– и сверхприродное. Человек потенциально предрасположился к обожению.

Человек есть максимальное сосредоточение всех трех атрибутов бытия и в этом смысле полнота тварной бытийности.

4. «Творческое усилие, проявление которого есть жизнь, – пишет Анри Бергсон, – …идет от Бога, если только оно не есть сам Бог»15. С первой частью утверждения я предлагаю категорически согласиться, вторую часть столь же категорически отвергнуть. Мы уже говорили о том, в каких таинственных взаимоотношениях божественная энергия находится с тварным миром (см. § 113). А посему недопустимо отождествлять Бога с многообразными «выступлениями», «причастиями» божественной энергии – благодати.

5. Предлагаю вам три закона подчинения тварного божественному, вернее, триединое основание мирового устройства и становления, а еще точнее