Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

Западные облака теперь были окаймлены золотым огнем, а долина темнела в тенях. Шарп заметил движение на дальнем гребне и понял, что это человек выглядывает из-за скалы. Он опустил глаз к винтовке и откинул целик. Прорезь целика совпала с мушкой, и обе легли на далекое лицо, но Шарп не спешил нажимать на спуск. Он сомневался, что выстрел будет точным. Дэн Хэгмен мог бы попасть, но Дэн был феноменальным стрелком.

— Ты не целишься, — сказал он однажды Шарпу, — ты чувствуешь выстрел.

И кто был тот человек, чье лицо маячило в прицеле? Хэгмен был прав, это, вероятно, какой-то паренёк с фермы, бог весть откуда, силой загнанный в ряды французской армии и отправленный в Испанию, чтобы партизаны держали его в страхе, а пушечный огонь приводил в ужас. Шарп опустил винтовку на дерн и вздрогнул от неожиданности, когда Хэгмен выстрелил снова.

— Осталось девятнадцать, — сказал старый браконьер. Он подстрелил еще одного на южном краю французской линии. Цель Шарпа исчезла, нырнув за скалу, что служила ей укрытием.

— Отлично, Дэн, — крикнул Шарп.

— Слишком просто, мистер Шарп.

Дым от винтовки Хэгмена повис над долиной, медленно сползая к ручью. Шарп снова опустил целик. Он чувствовал досаду. Вражеский офицер вел себя глупо, и это оскорбляло Шарпа. Была задача, которую нужно было выполнить, а этот человек все делал не так. Это, конечно, было на руку Шарпу, но, как и Хэгмен, он не мог не испытывать жалости к юнцам, которые из-за этого погибнут. Противостоящий ему офицер явно не был полным идиотом. Он вычислил путь, которым Шарп должен был возвращаться в деревню, и устроил засаду в хорошем месте, дававшем ему преимущество высоты, и если бы не острое зрение Хэгмена, засада вполне могла бы сработать. Но теперь, когда его план провалился, этот несчастный не знал, что делать, или, по крайней мере, не подавал никаких признаков. Шарп догадался, что французы в форте Наполеон заметили стрелков, когда те шли по гребню, чтобы взглянуть на понтонный мост, и, по-видимому, командир форта Наполеон послал подчиненного офицера захватить четверых незнакомцев, и теперь этот офицер оказался в затруднительном положении. Он не хотел отступать, чтобы встретить презрение своего командира, и не имел понятия, как наступать. Он, казалось, и не пытался обойти их с фланга, не отдавал приказа атаковать через долину, не поощрял даже мушкетной стрельбы.

— Он сидит там как кролик, — сердито бросил Шарп.

— Кто? — спросил лейтенант Лав.

— Тот офицер, что ими командует. Не знает, что делать.

— Лейтенант Лапен, — радостно сказал Лав.

— Вы с ним знакомы? — изумился Шарп.

— Лапен по-французски будет «кролик», сэр, — пояснил Лав. — Существительное мужского рода, хотя, я полагаю, в некоторых регионах используют слово «cony».

— Что ж, этот лейтенант Лапен для нас чертовски бесполезен, — прорычал Шарп.

— Кролики могут быть чертовски хитрыми сукиными детьми, мистер Шарп, — сказал Хэгмен, снова насыпая порох на полку.

— Этот кролик ждет, пока стемнеет, — сказал Шарп. Солнце, должно быть, уже скрылось за западным горизонтом, потому что облака там потемнели, а их золотая кайма съежилась. В небе еще теплилось зарево, хотя позади Шарпа восток заливала расползающаяся тьма. — Скоро, — пробормотал он, — и как только стемнеет, мы уходим, будут они нападать или нет. — Он начинал подозревать, что капитан Кролик ждет полной темноты, чтобы отступить и списать на ночь потерю двоих солдат. Троих. Хэгмен только что выстрелил снова.

— Восемнадцать, мистер Шарп.

— Оставь немного и нам, Дэн, — сказал Харпер.

— Да там на всех хватит, — пробормотал Хэгмен.

Шарп покосился направо и увидел, как отблески огня освещают далекие внутренние стены форта Наполеон. Они наверняка слышали выстрелы с холмов, но послали ли они еще людей? На востоке он не видел никакого движения, но любое французское подкрепление было бы скрыто гребнем, где ждал капитан, а может, и лейтенант Кролик. Адъютант генерала Хилла был уверен, что в каждом из двух французских фортов гарнизон насчитывает от четырех до пяти сотен человек, так что они, безусловно, могли выделить еще солдат. Хотя, если командир гарнизона решит, что мушкетная пальба в холмах предвещает полномасштабный штурм его стен, он, скорее всего, оставит большинство своих людей за укреплениями. А это значило, что капитан Кролик остался один на один с тремя лучшими стрелками британской армии. Но Шарпу просто не терпелось, чтобы этот ублюдок наконец решился и начал действовать. Шарп смотрел через долину, где тени сгущались в ночь.

— Если он собирается нападать, ему лучше поторопиться, — сказал он, — так что недолго осталось!

Он проверил пальцем, насколько крепко курок его винтовки зажимает кремень. Эта привычка ему не нравилась, но он знал, что будет машинально проверять кремень снова и снова, пока не начнется бой. Он взглянул через долину на то место, где видел человека, и увидел его снова, но теперь лишь силуэт в гаснущем свете. Больше, чем силуэт. Шарп разглядел бледное лицо. Он поднял целик, тщательно прицелился, затаил дыхание и нажал на спуск. Лицо исчезло.

— Промазали, сэр, — сказал лейтенант Лав, — пуля ушла выше.

— Черт, — бросил Шарп.

— Солнце било вам в глаза, мистер Шарп, — тактично заметил Хэгмен. Шарп перевернул винтовку и начал неуклюжий процесс перезарядки лежа. Наступили сумерки, полутемный, полусветлый предвестник ночи. Шарп знал, что скоро взойдет четверть луны, но она еще не показалась и до поры до времени помощи от нее будет мало.

— Думаю, пора нам выдвигаться, — крикнул он, неловко забивая обернутую в кожу пулю в ствол.

— Сейчас? — в голосе Харпера прозвучало удивление.

— Они пойдут за нами по той стороне долины, — сказал Шарп, — а мы их просто перещелкаем.

Но капитан Кролик, должно быть, принял решение одновременно с Шарпом, потому что приказал дать мушкетный залп. Внезапно затрещали выстрелы, застилая дальний гребень густым дымом и осыпая мушкетными пулями скалистый холмик, где укрывался Шарп.

— Все в порядке? — крикнул он.

— Как новенькие, — ответил Харпер.

— В меня не попали, мистер Шарп.

— Я жив, сэр, — сказал Лав.

— Тогда выдвигаемся, — скомандовал Шарп.

Он встал. Оставлять на скале патроны и готовые пули было жаль, поэтому он смахнул их сапогом в траву.

— Просто идите на юг вдоль гребня, — сказал он, и в этот