Ши Юй-Кунь - ТРОЕ ХРАБРЫХ, ПЯТЕРО СПРАВЕДЛИВЫХ

Долго не хотел народ отпускать справедливого судью, но в конце концов, сопровождаемый Бао Сином, он все же покинул Динъюань.

По пути им попалась какая-то гора, с виду мрачная и Зловещая. Бао-гун не успел оглядеться по сторонам, как вдруг прозвенел гонг, и путников окружили разбойники. Их предводитель, смуглолицый коротышка, кинулся к Бао-гуну и его слуге и связал обоих. Разбойники подхватили пленников и поволокли на гору, где обосновались четыре главаря.

Сейчас на месте было только трое. Они распорядились привязать пленников к столбам, а когда вернется четвертый главарь, сообща решить, что с ними делать.

Вскоре прибежал, запыхавшись, четвертый главарь.

— Беда! — возопил он. — Сейчас под горой на меня напал какой-то детина! Как двинет меня кулаком, я так и покатился! Хорошо, что ноги у меня быстрые, а то бы конец. Кто из вас, братья, одолеет его?

— Погоди, второй брат, сейчас выйду взгляну, — отозвался самый старший главарь.

— И я с тобой, — сказал тот, кого назвали вторым братом.

Они стали спускаться с горы и еще издали увидели человека, стоявшего на склоне. Но когда приблизились, старший главарь вдруг расхохотался:

— Так это ты, почтенный брат! Прошу пожаловать к нам.

Да будет известно читателю, что гора эта звалась горой Земляного Дракона и испокон веку считалась пристанищем для разбойников.

Некогда Чжан Лун и Чжао Ху поступили на службу к государеву наставнику Пан Цзи, но вскорости ушли от него, поскольку был он взяточником и распутником. Случай привел их на гору Земляного Дракона. Здесь они обратили в бегство разбойников и завладели их горным станом.

Потом в столицу на военные экзамены отправились Ван Чжао и Ма Хань, но Пан Цзи их выгнал. Обратный путь лежал мимо горы Земляного Дракона. Чжан Лун и Чжао Ху их встретили, пригласили в свой стан, и здесь все четверо побратались. Ван Чжао стал старшим братом, Ма Хань — вторым, Чжан Лун — третьим, и самый младший Чжао Ху — четвертым.

Но вернемся к Ма Ханю. Итак, он привел гостя в лагерь. Гость заметил привязанных к столбам людей, пригляделся и невольно воскликнул:

— Как вы сюда попали, почтенный начальник?

— Неужели это вы, мой благодетель? — в свою очередь воскликнул Бао-гун, который сразу признал Чжань Чжао.

Ван Чжао поспешил снять с пленников веревки, усадил Бао-гуна, и тот рассказал, какие пришлось ему пережить злоключения.

— Вижу я, — сказал Бао-гун, — люди вы благородные, честные. Разбойничье ремесло вам не к лицу.

— Из-за подлых людишек мы ничем другим не можем заняться, — за всех ответил Ван Чжао.

— Верно, братья, не здесь ваше место, — заметил Чжань Чжао. — Вам нынче привалила удача, с самим господином Бао повстречались. Отчего бы вам не пойти на службу к нему?

— Я с охотой, — ответил Ван Чжао.

Утром Бао-гун и Чжань Чжао простились с четырьмя главарями, которые проводили их до подножия горы. Немного погодя пришлось расстаться и Бао-гуну с Чжань Чжао.

Наконец Бао-гун со слугой добрались до столицы. Когда проезжали мимо храма Великого министра, у Бао-гуна вдруг закружилась голова, зарябило в глазах, и он упал с коня. Бао Син быстро спешился и, увидев, что господин лежит без памяти, с закрытыми глазами и плотно сжатыми челюстями, решил, что тот мертв. Тут он разразился такими воплями, которые услышал даже настоятель в храме.

Некогда в миру этого настоятеля звали Чжугэ Суй, Ляо-жанем его нарекли в монашестве. Был он человек весьма ученый, знал искусство врачевания, астрологию, разбирался в геомантии.

Настоятель вышел за ворота, осмотрел Бао-гуна, сказал, что болезнь не опасная, и велел отнести путника в свою келью. Бао-гуну влили в рот лекарство, приготовленное Бао Сином по рецепту настоятеля, и к вечеру он пришел в себя.

Через несколько дней Бао-гун совсем поправился и пошел благодарить настоятеля. По его просьбе он показал свой гороскоп,[25] и настоятель заявил, что опала Бао-гуна продлится сто дней и все завершится благополучно — таково предопределение судьбы. Он дал Бао-гуну монашеское одеяние и оставил жить в храме.

Однажды, когда настоятель с гостем пошли прогуляться, из дома напротив вышел человек с корзиной овощей в руках. Увидев монахов, он замедлил шаги и окинул Бао-гуна пристальным взглядом. Бао-гун ничего не заметил и вошел в ворота храма.

Как по вашему, кем был человек с корзиной овощей в руках? А был он поваром у первого министра Ван Ци. Дело в том, что накануне Сын Неба вручил министру собственноручно нарисованный портрет человека, виденного им во сне, и приказал этого человека разыскать. Ван Ци в свою очередь велел художнику сделать с портрета несколько копий, и раздал их слугам и доверенным чиновникам, в том числе и повару. Вот почему, увидев Бао-гуна, повар прибежал во дворец и сообщил чиновнику министра, что нужный человек найден. Чиновник к его словам отнесся с недоверием и, прежде чем докладывать министру, решил сам удостовериться. С этой целью он и отправился в храм. Даос, которого он там увидел, игравший в шахматы с настоятелем, был в точности похож на человека, изображенного на императорском портрете.

Чиновник поспешил с докладом во дворец, после чего Ван Ци приказал подать паланкин и объявил, что едет в храм воскурить благовония.

У ворот храма его увидел послушник и предупредил настоятеля. Ляо-жань вышел встретить высокого гостя, пригласил в зал, напоил чаем. Ван Ци поинтересовался, сколько в храме буддийских монахов и сколько даосских. Он, видите ли, хочет собственноручно подарить каждому по паре сандалий.

Ляо-жань вызвал в зал всех монахов, но того, кто был нужен министру, среди них не оказалось. — А есть еще кто-нибудь в храме?

— Есть. Только боюсь, откажется он от подарка. Если хотите с ним поговорить, то уж, пожалуйста, примите его, как полагается но этикету.

— Вот и прекрасно, — оживился министр. — Пригласите же его!

Бао-гун увидел в окно, что настоятель направляется к нему в келью. Он сразу понял, в чем дело, но скрыться было уже невозможно, и пришлось выйти в зал.

Бао-гун приветствовал министра. Тот предложил ему сесть и спросил:

— Кто вы?

— Я — Бао Чжэн. Служил начальником уезда Динъюань, но из-за одного злосчастного дела был лишен должности.

Прямодушие и смелость Бао-гуна пришлись Ван Ци по нраву. Он пригласил его во дворец отдохнуть, а утром повез на прием к императору.

Император обрадовался и велел пригласить Бао-гуна. Тот опустился на колени перед золотым крыльцом и провозгласил здравицу в честь государя.

— За что вас лишили должности? — спросил император.