Ши Юй-Кунь - ТРОЕ ХРАБРЫХ, ПЯТЕРО СПРАВЕДЛИВЫХ

Бао-гун принял жалобу, велел арестовать жену умершего и удалился в кабинет. В это время вошел привратник с письмом и доложил:

— Какой-то человек просит его принять.

Письмо было от Ляо-жаня. Настоятель рекомендовал взять на службу талантливого ученого.

— Меня зовут Гунсунь Цэ, — представился гость после взаимных приветствий. — Несчастье привело меня в храм Великого министра. Настоятель Ляо-жань милостиво меня принял и дал письмо к вам.

Посетитель понравился Бао-гуну, но только они завели разговор, как появился служитель:

— Арестованная доставлена.

Бао-гун перепоручил гостя заботам служителя, а сам вышел в зал, занял судейское место и распорядился ввести арестованную. Женщина легко и грациозно опустилась на колени, без малейших признаков страха или волнения. На вид ей было лет двадцать.

— Ты и есть жена Чжан Ю-дао — урожденная Лю? — спросил Бао-гун.

— Да, я урожденная Лю, жена торговца Чжан Ю-дао.

— От какой болезни умер твой муж?

— Муж вернулся домой в первую стражу, поужинал и лег спать… А во вторую стражу слышу: стонет и жалуется на боль в сердце. Что я ни делала — не помогло. Так он и умер.

Женщина заплакала. Бао-гун стукнул молотком по столу:

— Отчего умер твой муж? Отвечай!

— Господин, я уже сказала, что он умер от сердечной болезни.

— Почему же ты не сообщила о его смерти брату? Говори правду — не то буду пытать!

— А как сообщить? Я ведь одна в доме! Да и боязно мне было звать его!

— Это еще почему? — допытывался Бао-гун.

— А потому что он еще при жизни мужа вечно ко мне приставал. Вот и в последний раз — пришел, узнал, что брата уже нет в живых, нет чтобы заплакать, снова начал приставать ко мне. Насилу выпроводила! Он обозлился и пожаловался в уезд: мол, брат не своей смертью помер. Ну, разрыли могилу, обследовали мертвеца, ничего не нашли и дали клеветнику двадцать палок. Так он теперь к вам пришел жаловаться! Видите, сколько на бедную вдову бед свалилось! Заступитесь же хоть вы за меня, господин!

Женщина снова заплакала. Говорила она до того складно, что Бао-гун даже задумался.

— Выходит, возвели на тебя напраслину? — сказал он наконец. — Ладно, иди! О моем решении узнаешь через три дня.

Лю вышла, а Бао-гун вернулся в кабинет и дал Гунсунь Цэ прочесть ее показания.

— Подозрения Чжан Чжи-жэня, пожалуй, не лишены оснований, — проговорил ученый. — Женщина хитрит и не признается, если вы каким-либо иным путем не установите истину.

— Что же предпринять? Ума не приложу!

Движимый желанием помочь Бао-гуну, Гунсунь Цэ тотчас встал:

— Если разрешите, я переоденусь и тайно произведу расследование.

— Буду весьма вам благодарен.

По требованию Гунсунь Цэ Бао Син принес короб для лекарств, дощечку с надписью, какие носят лекари, шелковые туфли и чулки. Гунсунь Цэ переоделся, незаметно вышел из ямыня и направился в Цилицунь. Весь день бродил он по деревне и ее окрестностям, но так ничего и не обнаружил. Время было позднее, и пришлось отправиться в обратный путь.

В селении Юйлинь Гунсунь Цэ решил заночевать, поскольку до Кайфына было еще далеко, и зашел в первый попавшийся трактир.

Не успел он сесть за стол, как во двор ввалилась целая толпа людей — кто пеший, кто верхом. Толстый смуглолицый коротышка стал размахивать руками и кричать:

— Эй, кто тут есть? Живо выметайтесь вон!

— Погоди, четвертый брат, зачем шуметь? — удержал его стоявший рядом человек и обратился к хозяину постоялого двора:

— Нас много, хозяин. В двух комнатах, пожалуй, будет тесно.

Пришлось хозяину подняться наверх, к Гунсунь Цэ.

— Не сочтите за обиду, почтенный господин, но я попрошу вас перебраться в восточный флигель. Эту комнату придется отдать другим постояльцам.

— Хорошо, я перейду, — согласился Гунсунь Цэ.

Его комнату заняли уже известные вам Ван Чжао, Ма Хань, Чжан Лун и Чжао Ху со своими слугами.

Между тем Гунсунь Цэ успел уже выпить целый чайник вина, а закуски ему все не подавали. Вдруг до него донесся громкий голос:

— Боюсь, что он на нас в обиде и не примет. Что мы тогда станем делать, братья?

— Не бойся, брат, — послышался другой голос. — Не такой человек Бао-гун, чтобы нарушить слово!

Тут Гунсунь Цэ не вытерпел, вышел из своего флигеля и обратился к говорившим:

— Простите, господа, вы, кажется, направляетесь в кайфынский ямынь? Могу вас представить, если желаете!

Четверо молодцов встали, а главный из них, огромного роста, обратился к Гунсунь Цэ:

— Кто вы, уважаемый? Присаживайтесь к нашему столу, побеседуем.

— Я служу в кайфынском ямыне, — сказал Гунсунь Цэ. — Нынче господину попалось одно запутанное дело, и я тайно провожу расследование. Счастлив, что встретил вас!

Они проговорили почти до третьей стражи, а потом улеглись спать.

Если хотите знать, как на следующий день четверо молодцов прибыли в Кайфын, прочтите следующую главу.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Спасая верного слугу, молодцы искореняют зло в храме. Расследуя запутанное дело, находят нить в деревне Цилицунь

Чжао Ху выпил лишнего и, едва коснувшись головой подушки, сразу захрапел. В четвертую стражу он вдруг проснулся и, не имея понятия о времени, поднял шум:

— Уже рассвело! Вставайте, едем! — и велел слугам седлать коней и укладывать вещи.

Пришлось подняться и Гунсунь Цэ, хотя он даже не успел уснуть. Все вместе они выехали на дорогу и двинулись по направлению к Кайфыну. Ярко светила луна — еще не наступило время пятой стражи.

Когда они проехали сосновый лес, им по пути попался храм. Вдруг у стены мелькнула тень. Приглядевшись, путники увидели девушку в красном халате, которая в тот же миг скрылась за воротами.

— Странно, что привело ее глубокой ночью в храм? — удивился Чжан Лун. — Может быть, заглянем туда?

Они оставили слуг стеречь коней и поклажу, а сами направились к храму. При свете луны прочли надпись над воротами: «Храм Железного святого».

— Я не слышал, чтобы кто-нибудь запирал ворота, когда девушка вошла, — заметил Гунсунь Цэ. — Каким же образом они оказались запертыми?

Чжао Ху — самый нетерпеливый — принялся стучать в ворота кулаками!

— Эй, даосы, монахи, отпирайте!

Ворота со скрипом отворились, и появился даос. Гунсунь Цэ почтительно его приветствовал:

— Простите за беспокойство. Мы — путники, нас одолела жажда. Не найдется ли у вас чаю?

— Отчего же не найдется? Входите, господа!

Путники вошли. В главном зале ярко горели свечи и фонарики. Пока даос суетился, прислуживая гостям, Чжан Лун и Чжао Ху незаметно выскользнули за дверь. Обыскали все кельи, но девушки не нашли. Случайно попали на внутренний двор, посреди которого стоял большой колокол, и вдруг услышали стоны.