Дэвид Ротенберг - Шанхай. Книга 1. Предсказание императора

Когда его беспомощное тело упало на скаковую дорожку, он вновь ощутил тот же запах — сухой и мускусный. А потом увидел всего в нескольких дюймах от своего лица огромные копыта жеребца Врассунов.

Не было ни пышных похорон, ни траурных речей. Только простой сосновый гроб и двое мужчин возле могилы: раздавленный горем отец и убитый чувством вины брат.

Сайлас не признался отцу, не рассказал о том, что он сделал с подпругой, которая в результате погубила его брата.

Но он понимал, что, сделав это, сам того не желая, осуществил пророчество, которое когда-то Ричард и Макси услышали из уст старого индуса: «Брат убьет брата». Сайлас не понимал другого: как он будет жить с этим.

Ричард забросил все. Даже записи в дневнике, которые всегда приносили мир его душе, превратились теперь в пытку. Он так и не сумел заставить себя сделать запись о смерти Майло. Он отказывался видеть всех, за исключением Лили, но однажды ночью вдруг проснулся так резко, словно его тряхнули за плечо. В его спальне кто-то был. Ричард зажег масляную лампу, стоявшую возле кровати, и с изумлением увидел в ее колеблющемся свете Элиазара Врассуна.

Ричард не имел представления о том, каким образом старик попал в его спальню, но вот он, Врассун-патриарх, некогда самый могущественный человек в Шанхае, а теперь — сгорбленное существо, опирающееся на трость. Но, видимо, не таким уж он был беспомощным, коли сумел проникнуть сюда — никем не замеченный и уж конечно без приглашения.

Старик кашлянул, и на его губах появилось что-то красное. Затем он улыбнулся.

— Что вы делаете…

— В вашей спальне? Вы можете удивиться, но я уже бывал в вашей спальне. В некотором смысле я находился в ней каждую ночь вашей жизни.

Ричард спустил ноги с кровати, взял со стоявшего рядом стула шелковый халат и накинул его на плечи.

— Однажды, когда я был в вашей комнате, на вас было только грязное нижнее белье. Но вы, наверное, не помните.

— Чего я не помню, вы…

— Осторожнее. Не стоит оскорблять умирающего. Живя на этой земле, мы не можем знать, какая нам уготована награда.

— Опять вы со своей тарабарщиной!

— Действительно, — выдохнул Врассун.

— Вы что, правда умираете? — словно о чем-то будничном, спросил Ричард.

— Мы все потихоньку умираем, мой мальчик.

— Я не мальчик! И тем более не ваш!

— Вы мой мальчик с той самой ночи, когда мы впервые встретились. Правда, в другой спальне и очень давно. В Багдаде.

Внезапно Ричард понял, что манило его к себе в наркотических снах. Дверь, которая всегда ждала его появления. Точнее, не дверь, а то, что ожидало за ней. Точнее, не что, а кто.

— Вы забрали мою сестру?

Врассун-патриарх, казалось, колебался с ответом, но потом спросил сквозь кашель:

— Забрал вашу сестру? Вы полагаете, что я забрал вашу сестру Мириам? Вы думаете, что я ее похитил?

— А как еще это можно назвать? — рявкнул Ричард.

— Не кричите, мой мальчик. Зачем вы кричите?

— Я убил вашего сына! — с торжеством в голосе объявил Ричард.

Элиазар Врассун медленно кивнул.

— С помощью той фотографии?

— Да.

— С таким же успехом вы могли бы сказать, что я убил вашего отца. — Врассун продолжал кивать словно заведенный. — Но ни то ни другое не было бы правдой. Мой сын бросился с моста. Можете думать, что это вы с вашим фотографическим изобретением явились причиной, но мой сын был полон угрызений совести за совершенные им грехи, и прыжок с моста стал лишь заключительным актом его трагической жизни. Точно так же смерть вашего отца стала последним актом его комичного существования. — Элиазар Врассун пошаркал ногами, повернулся к Ричарду и громко сказал: — Идем со мной, мальчик, твой отец согласился.

Ричард почувствовал, как все внутри него оборвалось. Мир словно перевернулся вверх ногами.

— Что?

— Ты слышал меня, мальчик. Твой отец согласился, и ты теперь мой. Бери свои штанишки, и пойдем со мной. Сейчас же, мальчик!

Ричард глубоко и часто дышал. В воздухе стоял острый запах гороха. В окно ворвался крик муэдзина, призывавшего правоверных на утреннюю молитву. Но каким образом? Это ведь Шанхай, а не… Тревожным предупреждением прозвучал крик петуха, и Ричард вновь оказался там, в Багдаде. Он стоял в своей спальне, а над ним возвышался большой человек и говорил:

— Твой отец согласился.

Ричард приблизился на два шага и ощутил запах, исходивший от габардинового пальто мужчины. Он посмотрел ему в глаза. Врассун-патриарх был молодым, сильным, полным ярости.

— Твой отец согласился. А теперь пошли, мальчик.

Ричард услышал, как его колени ударились об пол, но боли не почувствовал. Он поднял взгляд на старика, опирающегося на трость.

— Вы были в моей спальне в Багдаде.

— Да.

— Вы пришли за моей сестрой Мириам.

— Нет.

Ричард куда-то летел, кувыркаясь и ощущая свинцовый груз на ногах. Безлунной ночью он падал в древний колодец на заднем дворе.

— Нет, мальчик, я пришел за тобой. Как мы и договорились с твоим отцом. Ты должен был стать моим учеником, а я взамен обещал, что твоя семья уцелеет и благополучно выберется из Багдада. Я пришел за тобой, мальчик, за тобой.

Ричард медленно кивнул и посмотрел на старика.

— А я испугался и указал на кровать моей сестры.

— Может, ты и испугался, но ты не указывал на кровать сестры.

— Нет, указал… На ее кровать…

— Нет.

— Указал! — Ричард снова кричал.

— Нет. Разве еврейская семья допустит, чтобы девочка спала в одной комнате с двумя мальчиками?

Осознание того, что это правда, иглой пронзило Ричарда. От него будто что-то отваливалось. Кожа? Кости? Сердце?

— Ты взял меня за руку, привел к спальне сестры и распахнул для меня дверь. А потом ты продал мне ее. Ты продал свою сестру Мириам, чтобы я не забирал тебя. Ты даже предложил мне своего брата Макси как часть сделки. Ты торговался, как прожженный жид. Ты хотел заключить со мной сделку. Тебе было всего четыре года, а ты уже заключал сделки. Ты настоящий еврей!

— Отправляйтесь в ад!

— Это не тебе решать. К тому же ты не веришь ни в рай, ни в ад, но, если я туда и отправлюсь, мой мальчик, ты вскоре последуешь за мной. О, кстати, ты, похоже, написал в штаны. — Старик засмеялся и сделал движение, будто приподнимает цилиндр. — Спокойной ночи, Ричард Хордун. Мы непременно встретимся снова — в другой раз и в другой спальне. В этом я уверен.

После этой ночи Ричард почти перестал спать и еще более рьяно, нежели раньше, обратился к опию, в котором искал успокоение. Главное, чтобы не снились сны, в которых он открывает дверь и, указывая на кроватку малютки сестры, говорит: «Возьмите ее. Возьмите ее, а не меня».