За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

Амрите? Пусть Вальтер успокоится, отойдет душой. Из-за нее он, уверен я, так терзается сердцем.

– Ты сам скажи ему… от моего имени, что я даю согласие на брак с Амритой… У меня, боюсь, язык не повернется сказать такое… А приедем домой, там разберемся, что к чему…

– Спасибо, отец! Вальтер рад будет! – Карл оживился, тут же отошел от трапа и почти побежал в каюту. Отто обернулся – Фридрих терпеливо ждал его на баке у шпиля, помахивая сложенной несколько раз газетой. Дункель подошел, присел рядом на складное кресло, с беспокойством посмотрел на дальние ворота в порт.

– Горилла Майкл не объявлялся еще во время моего отсутствия, – то ли спросил, то ли утвердительно сказал Дункель, так что Фридрих на всякий случай пояснил:

– Пока нет… Что-то случилось на берегу? Я имею в виду Карла и Вальтера? Такими с прогулки не возвращаются? Может, стычка какая произошла с местной полицией?

Отто закурил сигару, сделал глубокую затяжку. Озабоченно пожал плечами, как бы затрудняясь ответить сразу, а главное, сказать истинную правду, хотя Кугелю доверял полностью.

– Да-а, дружище Фридрих, влетели мы с тобой в противолодочные сети, весьма крепко влетели!

– Кто же их успел здесь нам расставить? – Удивлению Кугеля не было границы. – Ведь «Виктория» вошла сюда позже нас! Или заранее по рации упредили о нашем прибытии?

– Местные власти тут не замешаны, хоть в этом отношении нам пока везет… На берегу я видел «Меченого». И представь себе, кто бы это мог оказаться? Читай послание наших мателотов, и тебе все станет ясно как божий день! – Отто протянул Фридриху скомканное письмо инспектора Паркера, потом подробно, от запаха духов и до убийственного взгляда в спину, пересказал разговор по душам с Вилли Тюрмахером, вернее, с братцем Кельтмана Виктором Штегманом.

Фридрих, вернув письмо, внимательно выслушал фрегаттен-капитана, крякнул и с таким остервенением подергал себя за рыжую бороду, что большая голова закачалась туда-сюда, как плавучая мина на волнах. Мрачно посмотрел на берег, перевел взгляд на соседнюю яхту и с безнадежностью махнул рукой, как бы прощаясь с радужными, но несбыточными теперь надеждами на счастливое будущее.

– Вот так цирк устроил нам этот клоун Рыжая Борода! Гореть бы ему в аду рыжим пламенем! Что делать будем? Ложимся на обратный курс… в роковые лапы мельбурнской полиции? Бр-р, не очень хочется, честно говоря. Доказать убийство Набеля не докажут, моряки не отрекутся от своих показаний, не такие они дураки, но нервы покрутят нам вдоволь. Да и тень падет на твою сенаторскую светлую мантию, не скоро отмоешься от подозрений. Да и мне не плавать больше штурманом на пароходах нашей компании… Надо что-то такое придумать, чтобы у того Тюрмахера, или как он теперь называется, глаза полезли на лоб от неожиданности!

Отто, не спуская полыхающего злостью взгляда с «Виктории» – на палубе появились в легких спортивных костюмах Ганс Шрейбер и инспектор Паркер, теперь без защитных очков! – угрюмо мотнул головой, словно испанский бык на арене перед нападением на бесстрашного матадора… «Ну что же, господа милые! Бой так бой! В бою все средства хороши! Вы используете подлость против меня и моих детей, так и от меня не рождественского подарка ждите!»

– Ишь, полицейская ищейка! Бинокль навел на нас! Так и хочется проявить мальчишеское озорство и показать ему кукиш, пусть разглядывает в свое удовольствие! – Отто демонстративно отвернулся от инспектора Паркера, спиной сел к противникам. Сказал то, о чем решил после столь мучительных раздумий: – Нет резона нам, Фридрих, возвращаться на базу с полным боекомплектом! Клянусь священными водами Стикса, Черный Волк не потерял еще всех клыков!.. А решил я сделать такой сюрпризик, от которого у Штегмана не только глаза полезут на лоб… Приготовь акваланг, Фридрих, а как стемнеет, начнем действовать!

Кугель наклонил голову, пытаясь по глазам Дункеля определить, что именно тот задумал, но кроме угрюмой ненависти ничего в тех глазах не просматривалось. «Скала норвежского фиорда и та не столь таинственна в своих замыслах, чем мой фрегаттен-капитан! Холодный и непроницаемый… Но если что задумал – сделает! Только одно меня беспокоит – воротимся мы домой из этой неожиданной одиссеи, или сожрут нас здешние вечно голодные морские крабы…»

– Приготовлю, – только и ответил Фридрих, решив не высказывать Дункелю свои сомнения: однажды доверившись, нечего вилять лисьим хвостом.

– Где этот Горилла Майкл запропал! Не удивлюсь, если он сейчас получает последние наставления перед походом от пройдохи Штегмана!

Боцман Майкл и рулевой Клаус приехали на машине через полчаса после прихода Карла и Вальтера с баронессой на яхту. Веселый, довольный удачно проведенной операцией по закупке продуктов, Майкл бодрым голосом доложил Дункелю, не замечая сам того, что стоит перед сенатором в положении «смирно».

– Все закупил, как вы приказали, господин сенатор! И вот, сэкономил почти пятнадцать фунтов… – Боцман протянул деньги.

Отто радушно – куда только и девалось недавнее раздражение и злость! – отступил от боцмана на шаг, замахал руками и со смехом воскликнул:

– Молодец, Майкл! Сумел сэкономить без вреда команде и нам, значит, это твои честно заработанные деньги, и я не в праве их у тебя забирать назад! Возьми себе без всяких сомнений.

Майкл несколько раз, будто недоумевая, подергал густыми бровями, чуть приметно улыбнулся и не стал противиться такому решению – деньги не малые, но, если господину сенатору так угодно поступить, он оставит их у себя, жена найдет им достойное применение…

– Вот и отлично, Майкл! – Отто решил окончательно «торпедировать» доверенного человека Кельтмана, заткнуть и закрыть «глаза и уши» владельца яхт, чтобы он не имел больше с «Изабеллы» никакой информации. – Вот тебе еще пятьсот фунтов стерлингов. Как только разгрузишь машину, иди на телеграф и отправь эти деньги домой. Кто знает, сколько недель мы проплаваем, а детишек надо кормить и одевать. Когда благополучно возвратимся в Мельбурн, обещаю всему экипажу приличное вознаграждение.

Майкла вдруг всего перекривило, но не гримасой удивления, а от острой боли, которая так неожиданно резанула по сердцу. Он сменился в лице, раскрыл рот, пытаясь что-то сказать шутливое, но не смог, зато глаза увлажнились от горячей волны признательности… Отто великолепно прочитал эту гамму чувств на облике моряка, добродушно улыбнулся и похлопал Майкла по плечу:

– Да-да, дружище, можешь мне поверить, твои детишки будут ходить в школу, а жена перестанет считать жалкую мелочь в кошельке!

Отто говорил с такой увлеченностью, что и сам невольно поддался нахлынувшему желанию творить людям добро, напрочь забыв, зачем он вышел в море!

Майкл, как бы всплывая на поверхность после столь неожиданного погружения в холодную глубину океана,