За золотым призраком - Владимир Иванович Буртовой

герр Тюрмахер, то есть, герр Штегман? Вступить в пай на те сокровища, которые я получил в наследство от своего деда?

Штегман с сомнением на лице поджал губы, ответил:

– Насчет наследства, герр Дуккель, тут вопрос весьма спорный. Оно, это наследство, еще не в сейфах и не на счетах в банке, а всего-навсего в водах другой страны. И даже не в нейтральных водах, а где-то близко от берега чужой для нас земли. Ну а насчет пая – тут вы правы. Все, что отыщется, делим на восемь равных частей – вас четверо с Кугелем и сыновьями, и нас четверо – я с братом Вольфгангом, Шрейбер и Паркер. Экипажи, естественно, не в счет. Каждый из моряков получит то, что мы сочтем нужным дать, как вознаграждение за молчание. Согласны? Если не согласитесь – пеняйте на себя, на свою недальновидность, герр Дункель… Как только вы из туриста превратитесь в морского грабителя в водах Австралии, я по рации вызову гидроавиацию или патрульное судно. Вольфганг посадил на постоянное дежурство у приемника служащего мельбурнской таможни. Вам, герр Дункель, не удастся втихую прикончить нас, как это вы сделали с Людвигом Набелем… Нас достаточно много и мы знаем, с кем имеем дело.

– Не догадывался я, какая змея пригрелась в моем доме, а жаль, – не сдержался и зло процедил сквозь зубы Отто. Всё! Срывается такое предприятие! Лежать двум с лишком десяткам миллионам фунтов стерлингов на дне, под надежной охраной Посейдона! А ему, Дункелю, грозит неминуемый финансовый крах под прессом безжалостной конкуренции, которую ему не выдержать без этих миллионов! «Попробую пойти в ложную торпедную атаку! Посмотрю, в какую сторону вильнет на этот раз недобитый клоун». – Он напустил на себя беспечный вид, показывая, что ни в какой мере не озабочен угрозой разоблачения. – Неужели вы думаете, что я не смогу уйти от вас? С моим опытом это ничего не стоит, и я это доказал еще раз при встрече с пиратами около острова Кинга! Что-то вы обделались со страху, когда шлюпки бандитов пошли в бухту, готовы были все бросить и бултыхнуться за борт, спасаясь в воду… А тут вон как расхрабрились. Как только явится возможность, тут мы и распрощаемся с вами! Море я знаю и чувствую не хуже, чем Волк Ларсен!

– Разумеется, герр Дункель, – усмехнулся Виктор Штегман и развел руками, как бы не имея что возразить. – Я отлично понимаю, с кем мы вступаем в соревнование на хитрость, ценю ваш боевой опыт и склонность к риску. Этого у вас не отнять. – От Штегмана исходило зловещее спокойствие, и это бесило Дункеля больше, чем если бы он кричал сейчас и топал ногами, угрожая позвать полицию. – Только знайте, что за капитана на яхте один из лучших гонщиков Мельбурна, то же профессионал своего дела, если можно так выразиться. И при том у нашей яхты ход на два узла быстрее. Экипаж на «Изабелле» проинструктирован в случае чего вам не подчиняться и пришвартовать яхту к борту «Виктории». И рация у Майкла работает на той же волне, что и в Мельбурне у Кельтмана…

Отто не дослушал – вот тот капкан, который расставили пройдохи Шрейберы и Кельтманы с помощью своего братца-клоуна! И он, Железный Дункель, влетел в этот капкан на самом полном ходу, запутав винты в противолодочных сетях! Но сдаваться рано, надо искать спасительный выход. Он должен быть, непременно есть, только надо найти! И Отто начал усиленно его искать, как опытный геолог по сопутствующим породам ищет золотоносную жилу. Сначала было желание встать и уйти молча, но неожиданное любопытство остановило, и он спросил, с интересом вглядываясь в лицо Штегмана, который молчал и с прищуренными глазами следил за Дункелем:

– Послушай, Рыжая Борода! А какого черта ты со мной так разоткровенничался? Неужели не боишься, что я угроблю тебя в тот же день, как только сойдем на африканскую землю?

Штегман пожал плечами, словно удивляясь самой постановки такого вопроса. И неожиданно весьма доверительным тоном ответил:

– Знаете, герр Дункель, у меня почему-то такое предчувствие, что если мы не договоримся и вы не согласитесь на это наше предложение, то нынешняя встреча у нас с вами будет последняя… По крайней мере, в Африке нам уже больше не встретиться. Вы теперь очень лакомый цветочек для африканских пчел… И один из этих трутней, между прочим, из вашей же семейки-улья бывших нацистов, плывет у вас на буксире. Я говорю о Гансе Шрейбере. По его доносу за вами будут следить, едва вы сойдете на берег Австралии, не говоря уже об Африке. – Штегман неожиданно обозлился и засмеялся нехорошо, так что Отто невольно поддался этому же настроению приближающейся беды. – У меня нет никаких для вас гарантий, что вас самого, господин сенатор, не выкинут за борт парохода… вместе со шваброй! Все ваши недавние единомышленники превратятся в охотников за уже добытыми сокровищами! И вы станете реальным героем страшного детективного романа… Бр-р, быть вам в большой беде, герр Дункель, если не примете предложения инспектора Паркера. Не сочтите мои слова за черное пророчество, но…

Отто Дункель не дослушал, взмахом руки как срезал недосказанные слова бывшего клоуна:

– Ну и черт с вами со всеми! Не удалось на этот раз, удастся в другое время! Мое от меня все равно не уйдет! Хватит попусту болтать – я возвращаюсь в Мельбурн. А вы с милым инспектором и с Гансиком можете искать сокровища в воде до посинения ушей! Общий вам привет прощальный… И не попадитесь мне случайно под острый бушприт, если и дальше решитесь пересекать мой курс!

«Ничего-о, иудово племя! – выругался про себя Отто. – Не видать вам и единого уголка золотых слитков, которые лежат в трюме моего барка “Генерал Грант”! Налетело черное воронье, раскаркалось! Еще посмотрим, на чью голову падет это зловещее карканье!»

– Домой, так домой. Там вас ждут наручники, господин сенатор, – самым миролюбивым тоном проворчал Штегман, прищуря глаза от яркого солнца, которое проблескивало сквозь тяжелую листву высоких пальм. – Мы и в другой раз постараемся вас не упустить из виду…

Отто не ответил на последние слова – он ответит делом! – молча пошел по тротуару. И спиной чувствовал растерянно-мстительный взгляд Штегмана, который так и остался стоять у скамьи… Жаль, не оглянулся, не увидел, что минуту спустя на дорожке сквера появились Марта и оба младших Дункеля, что Виктор Штегман шагнул им навстречу, приподнял шляпу и с самой радушной улыбкой сказал:

– Добрый день, молодые господа! Вальтер, позвольте вас на минутку. Нам