Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Будет нелегко, — спокойно заметил Шарп, снова доставая подзорную трубу. Форт и впрямь был грозным, построенным на вершине небольшого холма. Вокруг вершины был вырыт ров, а внутри рва возвышалась каменная квадратная крепость с высокой дозорной башней. Шарп видел дула орудий в амбразурах форта. На вершине башни в безветренном воздухе висел французский флаг.

— Ты глянь на эти стены, — сказал Харпер. — Рад, что не нам их брать.

— Еще и пушки, — добавил Хэгмен

— Реальная заноза в заднице, — сказал Харпер.

Шарп молчал. Он смотрел в трубу и не видел ничего, что противоречило бы мрачной оценке Харпера. На стенах виднелись десятки французских пехотинцев в синих мундирах, и, предположительно, еще больше было во внутреннем дворе.

— Значит, это форт Наполеон, — сказал лейтенант Лав.

— Пусть подавится, — хмыкнул Харпер, — пусть оставит его себе.

— А на том берегу еще один, — сказал Хэгмен, — ничуть не лучше.

— Форт Рагуза. — Шарп поднял трубу и увидел, что северный форт был немного меньше форта Наполеон, но столь же грозен, со рвом, каменной стеной и орудиями в амбразурах. Между двумя фортами располагались два бастиона поменьше — те, что адъютант генерала Хилла назвал тет-де-пон. Это были небольшие каменные укрепления, немногим больше мощных баррикад, которые охраняли концы моста, были оснащены пушками и укомплектованы пехотинцами в синих мундирах. Между ними протянулась понтонная переправа, которая представляла собой длинную линию заякоренных барж, перекрывавших реку, с дощатым настилом сверху. Шарп насчитал двадцать понтонов, которых не совсем хватало, чтобы перекрыть всю реку, поэтому французы поставили в центре моста две местные лодки, возможно, паромы. Линия лодок слегка выгибалась на запад под напором течения, натягивая якорные канаты. Река, казалось, была ярдов пятьсот в ширину.

— Проще всего, — сказал Харпер, — поставить здесь несколько пушек и разнести этот мост к гребаной матери.

— А они его просто починят, — сказал Шарп. Он смотрел на небольшую деревню, расположенную у понтонного моста на берегу форта Наполеон. Деревня, может, и была маленькой, но в ней находились большие склады и пристань, где была пришвартована одна речная лодка. Он видел там еще больше французских пехотинцев. — Это склад снабжения, — пробормотал он.

— Лугар-Нуэво, — подсказал лейтенант Лав. — Это действительно склад снабжения, сэр, и, как мне говорили, довольно важный.

Шарп повернул трубу на восток и навел ее на старый мост. У массивной стены, по которой дорога с южных холмов вела к первой арке, он увидел небольшой лагерь. Предполагалось, что именно там французские инженеры работали над починкой старого моста, но лагерь был слишком далеко, чтобы разглядеть детали. Там были люди, он видел дым костров, но разобрать ничего не мог.

— Надо подобраться поближе.

— Враг может нас здесь увидеть, — нервно сказал Лав. — Мы и так у них на виду.

— Они не видят красных мундиров или британских киверов, — сказал Шарп, — и знают, что в этих холмах люди Эль Эроэ. — Он сложил трубу. — Я хочу поближе взглянуть на старый мост.

— Мы видим его и отсюда, сэр, — заметил Лав.

— Лучше всего оценить обстановку с самого моста, — сказал Шарп.

Они спустились по склону холма, затем пошли на север по узкой тропе, которая через полмили соединилась с главной дорогой, ведущей от замка Миравете к мосту. Шарп ожидал, что на старом мосту будут французские часовые, поскольку с него открывался хороший вид вверх и вниз по речной долине, но разрушенное полотно дороги было пустынно. Выходить на сам мост казалось безрассудством, но он не охранялся, и Шарп провел своих людей ярдов на сорок или пятьдесят вперед по дороге, а затем перегнулся через западный парапет и уставился прямо вниз, на лагерь. Он увидел, что тот заставлен огромными повозками, каждая длиной с баржу.

— Понтонные повозки, — сказал он, — но без запасных понтонов.

— И людей там немного, — добавил Харпер.

— Всего с дюжину сонных чертей, — сказал Хэгмен.

Шарпу было уже все равно, увидят ли его люди внизу. Он перегнулся через парапет и навел трубу. Хэгмен был прав. Он разглядел не больше дюжины человек, и все они расслаблялись в последних лучах закатного солнца. Пятеро сидели у костра, передавая по кругу две бутылки, а один прикурил сигару от лучины. Шарп слышал их смех. Лишь один человек, стоявший на самодельном стрелковом помосте, вёл наблюдение, глядя вверх по реке на понтонный мост. Похоже, это был единственный часовой. Двое несли к огню котелок. Он обвел трубой небольшой лагерь, обнесенный деревянным частоколом со всех сторон, кроме северной, где к реке спускался пологий откос. Это было логично, ведь именно отсюда лучше всего было спускать на воду тяжелые понтоны, которые затем сплавляли вниз по течению к месту, выбранному инженерами для временного моста. Он повел трубу вдоль края лагеря и увидел пушки, нацеленные на запад. Большие пушки. Значит, в лагере, помимо пехоты, должны быть и артиллеристы. У большой хижины, служившей, по-видимому, казармой, в козлах стояли мушкеты. Он насчитал двадцать четыре штуки.

— Офицер едет, — пробормотал Харпер, и Шарп, оторвавшись от трубы, увидел, что ирландец указывает вниз по реке. Одинокий французский офицер на коне приближался к лагерю, спокойно и медленно ведя животное по прибрежной тропе от форта Наполеон. — И этот черт нас заметил, — сказал Харпер.

— Помаши ему.

— Помахать?

— Он подумает, что мы свои.

— Я могу его пристрелить, — предложил Хэгмен.

— Маши!

Они все послушно замахали, и всадник в ответ небрежно поднял руку, продолжая двигаться медленным шагом.

— Бог ты мой! — взволнованно воскликнул лейтенант Лав.

— Что не так? — спросил Шарп.

— Мы только что помахали врагу, сэр! Это поразительно!

Шарп передал подзорную трубу Лаву.

— Взгляните-ка на эти пушки внизу, лейтенант, — сказал он, — и скажите мне, что это за орудия.

Лав перегнулся через парапет, и Шарп услышал, как лейтенант присвистнул.

— Плохие новости? — спросил он.

— Чугунные, сэр, крашеные в черный, и большие! Полагаю, это двадцатичетырехфунтовые! Гарнизонные орудия, очень скверная штука. Вероятно, захвачены у испанцев. О! А вот это интересно.

— Что?

— У них есть и старые четырехфунтовки. Клянусь, это они, я никогда прежде таких не видел!

— К черту четырехфунтовки, — сказал Шарп, — мне не нравятся