Франя - Илья Бровтман

Завидуют все дамы мне.

И ни одной моей подруге,

Таких не видеть и во сне.

Хотя особо красоваться

Не очень получалось тут.

В местечко лучше не соваться

Когда погромщики идут.

В чём провинились иудеи?

Они хотят спокойно жить,

Но обожают прохиндеи

Их лавки и дома громить.

Я очень часто вспоминаю

Пекарню нашу. Тот кошмар,

Когда зверей двуногих стая

У нас устроила пожар.

От дыма не было нам видно

Кто там устроил ералаш.

Но была во сто крат обидно,

Что с ними был и Лёнька наш.

А здесь евреев пол местечка.

Когда приходит вуркаган,

Их дети прячутся за печкой

В домах соседей христиан.

Я тоже их нередко прячу.

Бандит лютует, просто жуть.

Младенцы, и они не плачут,

Боятся лишний раз дыхнуть.

Лесные банды постоянно

Осуществляют свой налёт.

У них винтовки и наганы,

Порой бывает пулемёт.

Злодеи режут беспощадно

Старух и маленьких детей.

Повсюду слышен мат площадный,

Пальба и топот лошадей.

А если попадёт девица,

То разговор совсем другой.

Не постесняются глумиться,

Лишая чести всей гурьбой.

Хотя разбойников немало,

Крестьян не трогает братва.

Зайдут, попросят хлеб и сало,

И самогона литра два.

Иное дело продразвёрстка.

Амбары, вычистив до дна,

Увозят целые повозки

Муки, соленья и зерна.

Амбар пустой, нет даже крошки.

Нас оставляют на бобах.

Но, слава Богу, есть немножко

Съестных припасов в тайниках.

Потом Советы победили,

Прогнав германцев за порог.

Бандитов всех переловили,

И посадили под замок.

Крестьянам дали по наделу.

Теперь кто трудится, тот сыт.

Мы можем заниматься делом,

И стал налаживаться быт.

Грабёж сменили продналогом,

Ушёл в предание испуг.

Стал Алексей трудиться много,

Весь день не покладая рук.

Не бродят больше хулиганы.

Не страшно ни в ночи, ни днём.

Муж приволок мне фортепьяно,

Я музицирую на нём.

Минорно мне, мой братец милый.

Живём уже, который год.

Я чем-то Бога прогневила

Раз он потомства не даёт.

Молю неистово Мадонну,

Однако не растёт живот.

Погиб мой сын новорождённый,

И пару раз теряла плод.

Так и живу я, милый Коля,

Такой удел послал мне Бог.

Учу письму детишек в школе.

Пойду сегодня на урок.

Теперь знаком язык евреев,

Я с ними говорю на нём.

Мечтаю встретиться скорее

С тобой одним погожим днём.

Тебя я встречу хлебосольски.

Наступит ли счастливый миг?

Вот и пишу тебе по-польски,

Чтоб не забыть родной язык.

Прощай, пиши. Как я мечтаю

Тебя увидеть поскорей.

На свете у меня, я знаю,

Есть только ты и Алексей.

Письмо заветное читая,

Не отводил распухших глаз.

И на ресницах Николая

Слеза искрилась как алмаз.

Она жива, сыта, любима.

Уже закончилась война.

И в сердце у него незримо

Плескалась радости волна.

Промчались лихолетья годы,

Коварный голод не скосил.

Ушли в предание невзгоды,

А он здоров и полон сил.

В стране крепчает власть народа,

Прогнозам чёрным вопреки.

И вот уже почти пол года,

Как он пошёл в большевики.

Энтузиазм большая сила.

Его отличный аттестат

Сгодился. Партия вручила

Печатью пахнущий мандат.

Когда работу не осилил

Один безграмотный матрос,

То Николая пригласили

Прийти на встречу в Губкомпрос.

Книгопечатанье по свету

Гуляло, и пришло в наш край.

Печатать книги и газеты

Теперь обязан Николай.

Когда-то в Виннице газету

Печатал отставной капрал.

Теперь от цеха следа нету,

И разбежался персонал.

Стоял когда-то до пожара,

Иезуитский монастырь.

Теперь остался флигель старый,

Покрытый сажею пустырь.

А рядом дом одноэтажный.

Сюда явился Николай.

Ему сказал начальник важный:

— Вот тут газету выпускай.

Ты коммунист, а это значит —

Титан, Антей, я не шучу.

Любая сложная задача

Тебе должна быть по плечу.

Какой герой из Николая?

Он не Геракл, не Тесей.

А тут прошёлся, всё сжигая,

Своим подарком Прометей.

Для подвигов не вышел ростом:

Три локтя и вдобавок пядь.

Сказать «вперёд», конечно просто,

А если камень не поднять.

Он понимал: трудна дорога,

И ждёт его сизифов труд,

А на пути препятствий много,

Но нужно проложить маршрут.

Глаза наполнились тоскою,

И заиграли желваки.

А перед биржей, близ «Савойя»,

Стояли молча, мужики.

Он от досады чуть не плача,

Без предисловий и предтеч,

Едва надеясь на удачу,

Им произнёс такую речь:

— Огромной важности работу

Сегодня поручил Губком.

Желает ли, ребята, кто-то

Со мною стать к плечу плечом.

Не славы, а идеи ради,

Такой сейчас великий миг.

Должны мы в Виннице наладить

Печатанье газет и книг.

Скажите, кто помочь желает,

Работу мы найдём для всех.

Почёта я не обещаю,

Но верю, что придёт успех.

Зарплаты вряд ли будет много,

Зато работы целый воз.

Колючий куст руками трогать,

Чтобы сорвать охапку роз.

Большую искренность и силу,

Вложить сумел он в эту речь.

Такое это время было,

Что он сумел людей увлечь.

На город опускался вечер,

Проплыла туча, а за ней

Садилось солнце. Вдруг навстречу

Шагнуло несколько парней.

Вот так удалось сдвинуть дело.

По Виннице пронёсся клич.

Работа споро закипела,

Достали доски и кирпич.

Не без подсказки ветеранов,

В старинном доме близ реки,

Под ветхой лестницей в чулане,

Нашлись печатные станки.

Всё могут сделать пионеры,

И Николай без суеты,

Нашёл толковых инженеров,

Достал бумагу и шрифты.

Когда газетные страницы

Сошли с печатного станка,

Летали в воздухе как