Франя - Илья Бровтман

И покорились басурману,

Не в силах дать ему отпор.

Пришёл захватчик желтолицый,

Народы, угоняя в плен.

Спалил и разорил столицу,

Стал речкой крови Борисфен.

А на болоте за лесами,

Где жили в страхе и нужде,

Батыю покорились сами

И стали дань платить орде.

Потом другое поколенье,

На берегу Москва реки,

На право каждого княженья

В орде просили ярлыки.

У князя меч булатной стали,

У подданных в глазах испуг.

Они ордынцами ставали,

Утратив вольный русский дух.

Всё больше люд закабаляя,

Ставала крепче власть царя.

Русь превращалась в волчью стаю,

Стремясь соседей покорять.

Росла как на дрожжах держава,

Всё больше новых лоскутов

Пришито было слева, справа.

Так пали Новгород и Псков.

Распространялась как саркома:

Казань, Рязань, Кубань, Донбасс,

Сибирь, Алтай, станицы Дона,

Степь половецкая, Кавказ.

Чернигов, Киев, Львов, Варшава,

Тмутаракань и Таганрог.

Считая, что на это право

Даёт всемилостивый Бог.

Властитель на Руси считает,

Что сам господь его просил

Ходить везде, освобождая

Народы, не жалея сил.

А где прошёл освободитель,

Там слышно только свист кнута.

Стоит сгоревшая обитель,

Повсюду грязь и нищета.

Слышны девиц и женщин стоны,

Плач вдов, сиротских слёз река.

Везде ордынские законы,

И пятна крови на руках.

Всё это ждёт и Украину.

Горит несчастная земля.

И это мне невыносимо,

Поэтому воюю я.

Хочу, чтоб было всё по чести,

Я по натуре оптимист.

Чтоб люди все трудились вместе.

Такой я, Коля, утопист.

Весь мир построен на химере,

Все потеряли ориентир.

А как вести вперёд без веры?

Какой я, к чёрту, командир?

Порядок в войске — есть основа,

А у меня в полках бардак.

Недавно, перебрав спиртного,

Проштрафился один казак.

Ворвался с шашкой в дом еврея,

Погром устроил и разбой.

Хозяину порезал шею,

И надругался над женой.

И я не стал терпеть такое,

Он опозорил нашу рать.

Его, поставив перед строем,

Велел подонка расстрелять.

Надеюсь, станет ясно люду,

Что наша власть за них стоит.

Итак, враги кричат повсюду

О том, что я антисемит.

О! Как мне это надоело:

Всё склоки, сплетни и молва.

Берёшься за благое дело,

А слышишь глупые слова.

А воевать никто не хочет.

Им всем на Родину плевать.

Они не думают про почесть,

Не защитят отца и мать.

Наверно дрыхнут в карауле,

Заговорились мы с тобой.

За ночь и глаза не сомкнули,

А завтра ждёт кровавый бой.

IV

Пошли с рассветом как лавина

На Винницу большевики.

Их войны вольной Украины

Отважно встретили в штыки.

Сверкали шашки гайдамаков,

Косил с пригорка пулемёт.

Солдаты, злые как собаки,

Сражались не щадя живот.

Упорства хлопцам не хватило,

Давили их со всех сторон.

И под напором красной силы

Рассыпался весь гарнизон.

Исход войны на бранном поле

Не есть превратности судьбы.

А независимость и волю

Никто не дарит без борьбы.

Свобода не была желанна,

Ведь малоросс в душе был раб.

Все расползлись как тараканы,

Запрятавшись под юбки баб.

Враг Украину на колено

Поставил, затянув петлю.

Москву признали сюзереном,

И покорились москалю.

Бежал Петлюра за границу,

Желая там найти покой.

В Париж, Монако или Ниццу,

И Николая звал с собой.

Но людям хорошо ведомо:

Чужбина — далеко не рай,

И стены помогают дома.

Вот и остался Николай.

Промчалось времени немало.

Сестра, живя в чужом краю,

Братишке весточку прислала,

Где описала жизнь свою:

— Ну, здравствуй! Мой супруг Алёша

Сказал мне: брату напиши.

Муж очень добрый и хороший,

Во мне не чающий души.

Он очень любит веселиться,

Всегда улыбка на лице.

Я восседаю как царица

В сапожках красных на крыльце.

Его изба под черепицей.

Хозяйский дом лежит на мне.

Зимой над крышей дым клубится.

Резные ставни на окне.

А во дворе сарай и баня.

Муж, хоть и не мастак речей,

Но часто повторяет: — Франя,

Ты ясный свет моих очей.

Визжат в сарае поросята,

Он сам их кормит поутру.

А гуси, утки и цыплята

Весь день гуляют по двору.

Жаль, что стирается до крови

Моя шляхетная рука.

И Алексей дои́т с коровы

Ведро парного молока.

Излишек масла и сметаны,

Яички, мясо и творог,

Он брату отдаёт — Ивану,

Всё то, что посылает Бог.

Не торопясь горбатить спину,

Иван живёт через забор.

И у него с женой Горпиной

Детишек малых полный двор.

Муж с братом на лицо похожи,

Но Алексей не дармоед,

И споро обувь шьёт из кожи

Уже, наверно, много лет.

Он обувает всю округу,

И пашет не жалея сил.

Сельчане жалуют супруга,

Он уваженье заслужил.

Всё хорошо, обильна чаша.

В семье порядок и уют.

Душевный люд. Деревню нашу

Все люди Те́рлицей зовут.

И это не деревня даже,

Село. Пол тысячи дворов.

В лавчонках бойкие продажи,

На праздник звон колоколов.

Церквушка есть и даже школа,

А также синагога есть.

Вот только жаль, что нет костёла,

Зато евреев тут не счесть.

Все лавки держат иудеи,

Весь центр ими заселён.

Заказы есть у Алексея —

Он обувает ихних жён.

Мой муж хранит, всех дам колодки.

Никто не бегает в лаптях.

Все местечковые красотки

Красуются в его туфлях.

За вещь красивую еврею,

Не жалко отдавать рубли.

Никто, однако, не имеет

Таких сапожек как мои.

Они из красного сафьяна,

У них изящный каблучок.

Наверно модницы Милана

Таких не видели сапог.

Пусть не в Милане, но в округе,