«Руководство скептика по Вселенной»: Как отличить реальность от вымысла в мире, который тонет в фальши. - Steven Novella

(или любым другим исходом), они заявят, что эффект проявляется с задержкой или вызван прививками, которые мать получала во время беременности. Если отсутствует зависимость «доза — эффект», они объяснят это тем, что максимальное негативное воздействие достигается уже при микроскопических дозах. Если из состава удаляют какой-то ингредиент, они утверждают, что для негативного эффекта достаточно и следовых количеств, либо винят во всем какой-то другой компонент. Никаких доказательств им никогда не будет достаточно.

Использование семантики для отрицания категорий доказательств

Стремясь опровергнуть неугодную им научную теорию, дениалисты часто пускаются в словесные игры, чтобы исключить целые категории доказательств. Например, отрицатели эволюции заявляют, будто всё, что произошло в прошлом, находится вне досягаемости науки. Мол, наука строится на экспериментах, а над эволюцией эксперимент поставить нельзя, следовательно, эволюция — это вообще не наука.

Однако это искусственно суженное определение науки. Суть науки — в использовании эмпирических данных для проверки гипотез. А прошлое оставляет после себя следы — улики. Мы можем формулировать фальсифицируемые вопросы о том, что происходило в прошлом, включая эволюционные процессы. Прошлое оставило нам не только окаменелости, но и гены, а также другие особенности живых организмов.

Отрицатели психических расстройств ведут схожие семантические игры. Они узко трактуют болезнь как исключительно патологический процесс, подразумевая, что в клетках, тканях или органах должно быть обнаружено объективное отклонение от нормы. Такое описание действительно применимо к некоторым заболеваниям, но далеко не ко всем: существуют расстройства, которые определяются сбоем в работе какого-то органа или системы при отсутствии видимой патологии. Мигрень, к примеру, — это явное расстройство без какой-либо диагностируемой органической патологии.

Существует множество расстройств мозга, поскольку его работа зависит не только от здоровья отдельных клеток. Абсолютно здоровые нейроны могут быть организованы и объединены в сети так, что их общая функция окажется нарушена. Мозг — это орган настроения, мышления и поведения. Следовательно, сбои в работе мозга могут приводить к расстройствам настроения или мышления. Подобные состояния мы и называем психическими заболеваниями.

Отрицатели психических заболеваний (например, саентологи, выступающие против психиатрии как профессии) не ведут конструктивного диалога о связи между работой мозга и симптомами психических расстройств, а вместо этого используют семантические уловки, чтобы заявить, будто подобных вещей вообще не существует.

Интерпретация разногласий в деталях так, словно они ставят под сомнение более глубокий консенсус

Чтобы понять эту черту дениализма, необходимо сначала разобраться в том, как устроена сама наука. По мере своего развития она стремится проникать во всё более тонкие детали механизмов природы, тем самым приближаясь к более фундаментальному пониманию. Важно представлять научные знания как многоуровневую систему, где одни пласты лежат гораздо глубже других.

Например, еще со времен античности было известно, что определенные признаки могут передаваться от родителей к детям. Очевидно же, что дети похожи на своих родителей. Однако считалось, что биологическим механизмом наследования является готовый шаблон — крошечный гомункул, свернувшийся внутри каждого сперматозоида и служивший «чертежом» для будущего ребенка.

При скрещивании желтого гороха с зеленым получается определенный набор желтых и зеленых горошин, а не смесь желто-зеленого цвета. Этот признак не смешивался.

Не все признаки ведут себя подобным образом, но это показало, что некоторые из них передаются в виде дискретных единиц — генов. На тот момент мы еще не определили молекулу, которая переносит эту информацию. Некоторые ученые полагали, что это белки, но со временем было убедительно доказано, что молекулой наследственности является ДНК.

Тот факт, что именно ДНК переносит гены и наследственную информацию, сегодня доказан настолько надежно, что его можно считать научным фактом. И все же оставалось еще очень многое, чего мы о ДНК и генах не знали. Позже мы открыли генетический код, выяснили, как он транслируется в белки и как регулируется работа ДНК. Нам и сегодня предстоит узнать еще массу подробностей о ДНК.

Но — и это принципиально важный момент — ни то, чего мы о ДНК пока не знаем, ни то, что мы откроем в будущем, никоим образом не способно изменить базовый факт: именно ДНК является основной молекулой наследственности. Споры ученых о тонкостях регуляции генов или их заявления о том, как мало нам известно об эволюции генетического кода, ни в коей мере не ставят под сомнение этот фундаментальный факт.

Однако именно это пытаются оспорить многие дениалисты. По сути, это излюбленная стратегия дениализма в области нейронаук — а именно отрицания того, что сознание по своей сути является результатом работы мозга.

Дуалисты — то есть те, кто считает, что работой мозга нельзя объяснить сознание, — указывают на то, чего мы на сегодняшний день не знаем о механизмах порождения сознания мозгом. Но это не должно ослаблять нашу уверенность в выводе, что сознание действительно порождается мозгом.

То же самое верно и для эволюции. Тот факт, что все живое произошло от общего предка в ходе эволюционного процесса, доказан вне всяких разумных научных сомнений. Не существует ни одной конкурирующей теории, которая могла бы хотя бы близко объяснить имеющиеся у нас доказательства или столь же успешно предсказывать новые открытия при изучении биологии. Эволюция — это бесспорный факт. Но в деталях, разумеется, всегда есть место сложностям и спорам: что именно от чего произошло? Каковы темпы и ритмы эволюции? Все ли действующие силы мы учли?

Все это интересные вопросы, но ни один из них не ставит под сомнение сам факт эволюции.

Отрицание и искажение консенсуса

Раздувать разногласия среди ученых легко, потому что такие разногласия существуют всегда. Эта стратегия может принимать две основные формы. Первая состоит в том, чтобы преувеличивать последствия этих разногласий, как я описал выше. Вторая — выдавать несогласие немногочисленного меньшинства за масштабную научную дискуссию.

Практически всегда можно отыскать ученых, не согласных даже с самым прочным научным консенсусом. И я считаю, что это даже хорошо. Самоуспокоенность ведет к застою в науке, поэтому всегда полезно, когда кто-то готов встряхнуть систему. Однако такое несогласие необходимо рассматривать в надлежащем контексте. Иногда речь идет о подлинной дискуссии, где чаша весов может склониться в любую сторону. В других же случаях научная база непоколебима, а возражения единичны и несущественны.

Недавние политические споры вокруг антропогенного глобального потепления (АГП) вывели аргумент о консенсусе в центр внимания. Сторонники теории АГП утверждают, что в научном сообществе сложился прочный консенсус относительно того, что планета нагревается в результате человеческой деятельности. Например, авторы обзора опубликованной научной литературы за 2013 год следующим образом описали свою методику и выводы:

«Мы анализируем развитие научного консенсуса в отношении антропогенного глобального потепления (АГП) в