Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

место в последние три предвоенных месяца – когда начиная с 10 апреля авиация приграничных округов находилась в состоянии повышенной боевой готовности (включавшем круглосуточное дежурство части экипажей в самолётах с загруженными бомбами), замполиты примерно с середины того же месяца с пеной у рта «нагнетали», готовя подопечных к скорым «неожиданностям» и крутя им по вечерам «Профессора Мамлока» и «Александра Невского», а командиры полков регулярно посылали самых толковых подчинённых слетать через границу – размяться, посмотреть, как обстоят дела на «мирно спящих аэродромах» Люфтваффе, а заодно ознакомиться с будущими целями для бомбометания и штурмовки. В общем, всем «было всё ясно» (большинство военнослужащих приграничных округов ожидали, что война начнётся в июле – августе с внезапного нападения СССР на Германию и её союзников), замнаркома обороны Мерецков в течение весны объехал все западные округа с инспекционными проверками (а потом сделал это ещё раз перед самым началом войны), но до полётов на новейших пикировщиках руки никак не доходили.

Отметим и то, что в первой половине 1941 года переучивание на Ар-2 и Пе-2 происходило не целыми полками, а звеньями и эскадрильями: в части передавалось по несколько (обычно 6—20) машин («Пикирующий бомбардировщик Пе-2», с. 18). Исключением в этом плане стал лишь 95-й сбап Московского военного округа (аэродром базирования Калинин), перешедший на Пе-2 в полном составе (там же, с. 19). С одной стороны, с началом германского вторжения эта практика в значительной степени снизила эффективность боевого применения новейших пикировщиков, фактически сделав невозможным их массовое (по 50–60 машин) использование. Справедливости ради отметим, что в столь внушительном количестве пикировщики редко использовали и немцы. С другой стороны, поставка Пе-2 «россыпью» предоставляла определённую «свободу манёвра» при планировании боевой учёбы. Скажем, трудно себе представить, чтобы в ситуации неотвратимо приближавшейся войны командир того или иного бомбардировочного полка определял очерёдность переучивания экипажей на «пешки» по принципу «пусть первыми побьются самые тупые». Думаю, ситуация была обратной. В любой армии мира осваиванием принципиально новых образцов техники и вооружения занимаются, в первую очередь, самые опытные и добросовестные военнослужащие, которые затем обучают своих менее «продвинутых» сослуживцев. Можно также предположить, что полученные военными в марте первые 66 машин не стали личной собственностью освоивших их экипажей, и в течение почти трёх предвоенных месяцев через них можно было «прогнать» как минимум два «поколения» переучиваемых экипажей. Напомню, что именно так поступили в 13-м спаб ЗапОВО: на имевшихся в полку 22 «арочках» к началу войны летали 40 экипажей. А ведь число отправляемых в боевые полки и лётные школы «пешек» стремительно увеличивалось от месяца к месяцу. В. Котельников, А. Медведь и Д. Хазанов сетуют на трудности, встреченные уже упоминавшимся 95-м сбап МВО при подготовке к традиционному первомайскому параду в Москве: мол, полк «с трудом» набрал 50 исправных «пешек» для выполнения этого, без всякого преувеличения, ответственного задания (там же). Тем не менее, набрал же… Скажем, немцам, начинавшим в 1939 году осваивать первые Ju-88, осуществить подобное оказалось бы не под силу: проблемы «пешки» просто меркли в сравнении с «детскими болезнями» и производственными кризисами, сопровождавшими внедрение лучшего бомбардировщика Люфтваффе. Так или иначе, уже 1 мая 1941 года полусотне экипажей 95-го сбап на пятидесяти абсолютно исправных «пешках» было позволено в парадном строю пролететь над Красной площадью. Понятно, что указанное мероприятие не предусматривало бомбёжку с пикирования, но ведь после этого у ребят из Калинина оставались ещё почти два месяца до начала войны. Согласно тому же источнику, в похожем мероприятии должны были участвовать и экипажи 48-го ббап Киевского Особого военного округа, базировавшегося в Изяславе: этот полк тоже получил «пешки» одним из первых. Уважаемые авторы не сообщили, сколько именно «пешек» указанного полка пронеслись над Крещатиком 1 мая 1941 года, но можно предположить, что речь шла минимум о девяти самолётах указанного типа (там же, с. 18). М. Маслов подсказывает, что 22 июня 14 Пе-2 из 33-го сбап 19-й бомбардировочной авиадивизии, базировавшегося в Белой Церкви, приняли участие в налёте на группировку немцев в районе Сокаля («Скоростные бомбардировщики Сталина СБ и Ар-2», с. 152). Указанный автор пишет: «Благодаря хорошей подготовке экипажей, все самолёты вернулись назад, более того, стрелки и штурманы бомбардировщиков заявили о сбитых немецких истребителях» (там же). В тот же день, 22 июня 1941 года, на южном крыле советско-германского противостояния 17 «пешек» из 5-го бап совершили удачный налёт на Галацкий мост через реку Прут. Мост был разрушен, из чего можно сделать вполне обоснованный вывод о том, что и в этом бомбардировочном полку в предвоенные недели не сидели без дела. Наконец, со ссылкой на архивы (ЦАМО, ф. 208, оп. 2589, д. 42, л. 133) историк М. Солонин сообщает, что в 16-м бап 11-й сад ЗапОВО имелись 37 Пе-2, на которых к началу войны самостоятельно летали 39 экипажей («1941. Другая хронология катастрофы», с. 207). Итак, без особых усилий и пользуясь широко доступными источниками, ваш покорный слуга уже насчитал 79 боеготовых экипажей Пе-2, имевшихся в приграничных округах к началу войны. Напомню, что Статистический сборник № 1 говорит о 27 экипажах, которые можно было считать боеготовыми по состоянию на 1 июня 1941 года.

В. Котельников, А. Медведь и Д. Хазанов сообщают, что, когда «клюнул петух», переучивание на «пешки» пошло гораздо «веселее»: «Осваивали их стремительно, – пишут уважаемые авторы, – иногда за 5—10 дней!» («Пикирующий бомбардировщик Пе-2», с. 20). Скажем, созданный в конце июня 410-й бапон (бомбардировочный авиаполк особого назначения, сформированный из лётчиков-испытателей НИИ ВВС) участвовал в боевых действиях (Смоленск, Западный фронт) уже с 5 июля. Указанные авторы специально подчёркивают, что, несмотря на чрезвычайно короткий срок подготовки, экипажи полка успели отработать бомбометание с пикирования (там же, с. 21). Обычным же сроком, отводившимся для переучивания на «пешку», являлись теперь три – четыре недели. Будто по волшебству, за столь относительно короткий промежуток времени вдруг стало возможным осуществлять то, что до войны якобы не удавалось сделать даже за полгода. Куда-то сразу пропала и отмечавшаяся ранее в докладах командиров полков «насторожённость» лётчиков «низкой и средней квалификации», опасавшихся «трудного в управлении» самолёта. Вполне возможно, что этому способствовал первый опыт общения военлётов с «мессершмиттами», от которых «пешка», в отличие от СБ, могла уйти хотя бы на пикировании. Мог сыграть свою роль и «естественный отбор»: шансы на выживание хорошо подготовленного экипажа при прочих равных условиях были всегда несколько выше, чем у «двоечников». Наконец, в условиях неудачно начавшейся войны капризничать, ныть и «перебирать харчами» стало, во-первых, неприличным, а во-вторых, подсудным делом. Так или иначе, В. Котельников, А. Медведь и Д. Хазанов резюмируют: