Кубанский егерский корпус 1786-1796 гг. - Павел Осипович Бобровский

Недостающее число рядовых могло быть пополнено не ранее как через год, уже после открытия второй Турецкой войны и тогда же бутырские и селенгинские мушкетеры стали «совершенно на егерской ноге»: полковые штабы заменены батальонными, знамена, палатки и палаточные ящики сданы в обер-кригс-комиссариатскую комиссию; из Москвы доставлены материалы для обмундирования в егерскую форму, от комиссионера получены штуцера, кортики и другие принадлежности амуниции по егерскому положению.

В самом начале по сформировании Кубанского егерского корпуса шефом его был назначен генерал-майор Андрей Григорьевич Розенберг, бывший командир Вятского полка, а прежде служивший в Бутырском полку. Но с этим званием не соединялись начальнические права, по крайней мере из дел моздокского и георгиевского архивов не видно никаких распоряжений генерала Розенберга и ниоткуда не известно, в чем состояли обязанности шефа егерского корпуса того времени. В сущности Кубанский егерский корпус не был самостоятельною административною единицею, подобно стрелковой бригаде новейшего времени. Обыкновенно все четыре кубанские батальона состояли в непосредственном подчинении начальника Кубанского корпуса; таковыми были: сначала Потемкин, командовавший вместе с тем и Кавказским корпусом, генерал-майор барон Розен (в чине генерал-поручика) и, наконец, Гудович. Впрочем, в 1788 и в 1789 году, во время действий против турок за Кубанью, Кубанский егерский корпус находился под командой Бергмана, бригадира, потом генерал-майора.

По собранным нами подробным сведениям о дислокации Кубанского егерского корпуса, со времени устройства его в 1786 г. и до сформирования из него 18-го егерского полка в 1797 г.[8], из месячных ведомостей, хранящихся в делах архива Моздокского отдела главного штаба, каждый из батальонов занимал следующие зимние квартиры:

1-й батальон: в 1786 и 1787 г. – в селе Надежда, близ Александровского, в 1788 и 1789 г. – в земле Войска Донского, в 1790 и 1791 г. – в Бериславе и Малой Визке, Таврической губернии, в 1792 г. – в Донском округе Екатеринославского наместничества, в 1793, 1794 и 1795 гг. – в крепости Усть-Лабинской.

2-й батальон: в 1798 г. – во Владикавказе, в 1787 г. – в Новоселицах, близ крепости Александровской, в 1788 г. – в земле Войска Донского, в 1789 г. – в Таганроге и его окрестностях, в 1790 г. – в Таганроге, в 1791 г. – в Сухом Ташлыке или Голодае, Таврической области, в 1792 г. – в слободе Новых Байдарах, близ крепости Св. Димитрия, в 1793, 1794 и 1795 – в крепости Усть-Лабинской.

3-й батальон: в 1786 г. – в Кизляре, в 1787, 1788 и 1789 гг. – в земле Войска Донского, в 1790 г. – в слободе Знаменской, на реке Днепре, в 1791 г. – в слободе Тишкове, в 1792 г. – в слободе Старой Белой, в 1793 г. – у крепости Св. Димитрия, в 1794 и 1795 гг. – в ст. Кобылянской, на Дону и в г. Богучаре, Воронежского наместничества.

4-й батальон: в 1786 г. – в ст. Каргалинской, на Кавказской линии, в 1787 и 1788 гг. – в земле Войска Донского, в станицах Верниковой и Семи-Каракорской, в 1789 г. – на Дону, в ст. Бабской, в 1790 г. – в слободе Меловой по Днепру, в 1791 г. – в слободе Новопавловской, близ Днепра, в 1792 г. – в слободе Марковке, Беловодского округа, Воронежского наместничества, в 1793 и 1794 гг. – сведений нет (вероятно, в Воронежском наместничестве), в 1794 г. – в слободе Калачах, Богучарского уезда, Воронежского наместничества.

Зимние (винтер) квартиры, по общей дислокации войск, для Кубанского егерского корпуса намечались в Воронежском наместничестве; но в летнее время егерские батальоны передвигались на Кубанскую окраину для занятия важнейших постов или для участия в военных операциях на Кубани и за Кубанью от Владикавказа и до Анапы. Осенью 1790 г., после овладения Таманью и утверждения нашей власти на р. Кубани, Кубанский егерский корпус в полном составе переходит на Крымский полуостров, потом на зиму в Екатеринославское наместничество и поступает под начальство генерал-поручика Коховского. В 1792 году, по окончании второй Турецкой войны, все четыре егерские батальона, занимавшие в апреле месяце низовья Днепра, были возвращены в распоряжение начальника войск на переднем Кавказе, генерал-аншефа Гудовича, а затем 1-й и 2-й батальоны, в 1793 году после летнего компамента возле крепости Св. Димитрия, переходят на постоянные квартиры в «благополучную» крепость Усть-Лабинскую, а 3-й и 4-й батальоны занимают квартиры в Воронежском наместничестве, поблизости земли Войска Донского. В таком расположении егерей Кубанского корпуса застает Персидская война, в которой довелось принять участие 2-му, 3-му и 4-му батальонам; 1-й же батальон занимал крепость Усть-Лабинскую, имея часть в Екатеринодаре.

Эти условия квартирного расположения имели значительное влияние на комплектование Кубанского егерского корпуса.

Офицерские ваканции в батальонах в рассматриваемую эпоху пополнялись преимущественно производством в подпоручики сержантов из русских дворян или малороссийского шляхетства, зачисляемых на службу рядовыми или фурьерами. До производства в офицеры, в течение нескольких лет, фурьеры, подпрапорщики и сержанты из дворян разделяли с рядовыми егерями боевую службу, несли наравне с солдатами все тягости походной жизни. В составе офицеров сначала преобладали уроженцы Воронежского, Симбирского, Екатеринославского и Смоленского наместничеств; некоторые из них дослуживались до офицерского чина на 30-м, даже на 40-м году Впрочем, в числе сержантов встречаем и весьма молодых, лет 16-ти и 17-ти. С этих лет собственно и начиналась в то время действительная боевая служба большей части дворян, служивших в кавказских войсках.

Другую более значительную категорию унтер-офицеров Кубанского егерского корпуса составляли сержанты, капралы и каптенармусы бывшего Бутырского и Селенгинского мушкетерских полков, происходившие из солдатских детей и крестьян и получивших унтер-офицерские чины после долговременной службы, большей частью за какие-либо боевые отличия, в возрасте от 30-ти до 40-ка лет. Поэтому нередко встречаем сержантов, заслуженных в возрасте свыше 50-ти лет, совершивших походы против турок с графом Румянцевым в 1770 и 1771 годах и Суворовым против татар в 1783 году (Бутырского полка), или бывших в военных действиях на Крымском полуострове с 1770 года, в Кубанских степях – в 1773 и 1774 годах и в Кавказских горах, в верховьях Зеленчука и против чеченцев в 1783 и 1785 годах (Селенгинского полка).

То же самое должно сказать о рядовых егерях, старших по службе, которые в звании гренадер или мушкетер принимали участие в тех же кампаниях и находились в боях с помянутыми унтер-офицерами. Впоследствии на укомплектование нижних чинов Кубанского егерского корпуса поступали по наборам крестьяне Воронежского, Екатеринославского, Рязанского и других смежных наместничеств частью русского, частью же малороссийского происхождения.

Наконец, нужно заметить, что егерским батальонам Кубанского егерского корпуса приходилось действовать почти всегда с донскими казаками, а егерям l-ro и 2-го батальонов, кроме того, в последние три года (1793–1795 гг.) вместе с донцами и запорожцами, образовавшими Черномрское войско, занимать посты по реке Кубани[9] Постоянное общение с донскими казаками зимою на квартирах, летом в экспедициях за Кубанью и на постах сообщало дух отваги, смелости, предприимчивости и другие высокие боевые