Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

ханы Нахичеванские составили в истории российской армии своеобразную генеральскую династию… Разумеется, царская Россия не была волшебной страной, в которой молочные реки под звуки хруста французской булки упоительными вечерами текли меж кисельных берегов, однако очевидно, что никакого принципиально непроницаемого барьера перед представителями азербайджанских элит в Российской империи не стояло. Во всяком случае, автору этих строк ничего не известно, скажем, об индусе – профессоре Кембриджа в 1830-х годах или индусе – командующем британским корпусом в годы Первой Мировой войны. И, надо отметить, азербайджанские интеллектуалы хорошо понимали степень своей инкорпорированности в культурную жизнь всей России. Весьма иллюстративным является пример поэмы «На смерть Пушкина», написанной уже в 1837 г. азербайджанским поэтом М. Ахундовым на фарси. Возвращаясь к вышеприведённым примерам, признаемся – нам очень трудно представить себе, скажем, индийского поэта, сочиняющего в середине XIX в. на хинди поэму «На смерть Байрона». Очевидно, что в целом азербайджанские элиты ощущали себя в России «своими», и именно этот фактор инкорпорированности в дальнейшем сыграл весьма важную роль в исторических судьбах Азербайджана.

Что касается нефти, то она далеко не сразу стала определяющим для экономики региона ресурсом. Скажем, Пётр Великий, планируя Каспийский поход в начале XVIII в., главным достоянием Азербайджана считал шёлк. Надо отметить, что в характерной для этого увлекающегося самодержца манере он составил целый список потенциально привлекательных путей интенсификации азербайджанской экономики. В расчёт бралось шелкоткачество и возможность разведения табака; взращивание пряностей и стрижка шерсти… вот только нефть если и упоминалась в этих расчётах, то далеко не на первых позициях. До середины XIX века спрос как на собственно нефть, так и её производные в России был весьма невелик. Лишь изобретение и широкое распространение керосиновой лампы создало для нефтепродуктов новый ёмкий рынок, обеспечивший базу для нефтяного бума конца XIX века. Огромное значение для интенсификации нефтедобычи имел переход от использования традиционных нефтяных колодцев к бурению нефтяных скважин, а затем – переход от ручного бурения к бурению машинному. Необходимость технического обеспечения нефтепереработки привела к резкому росту не только собственно нефтедобывающих, но и нефтеперегонных предприятий. В 1889 г. на бакинских нефтеперегонных заводах было выпущено 22 млн пудов керосина, в 1890 – 74, а в 1900 – уже 110 млн пудов. Таким образом, за десятилетие выпуск керосина увеличился в 5 раз. Достаточно быстро апшеронские нефтяники смогли не только вытеснить с отечественного рынка американский керосин, но и начали экспорт керосина за рубеж. Спустя несколько десятилетий происходит существенное изменение структуры нефтяного рынка России – постепенно керосин утрачивает своё положение ключевого нефтепродукта и уступает его мазуту, российская нефтепромышленность превращается преимущественно в топливную. С учётом того, что на тот момент львиная доля нефтедобычи России была сосредоточена именно в Азербайджане, всё вышесказанное в первую очередь относится именно к апшеронской нефтеиндустрии. В целом, последняя четверть XIX века стала временем подлинного бума нефтедобычи в Азербайджане. В свою очередь, нефтяной сектор выступал в качестве своеобразного экономического локомотива, инициируя ускоренное развитие и других секторов индустрии. Скажем, необходимость обеспечить транспортировку нефти обусловила сооружение железных дорог Батум – Тифлис – Баку и Карс – Александрополь – Тифлис; керосинопровода Баку – Батум; способствовала интенсификации судостроения на Каспии. К сожалению, экономический кризис 1901 г. существенно подкосил нефтепромышленность региона. Даже в 1903 г. около 45 % нефтяных скважин Апшерона простаивало, так как падение платёжеспособного спроса делало наращивание объёмов нефтедобычи экономически неоправданным. Ещё более усугубили кризис в нефтеиндустрии Азербайджана революционные события 1905 г. и связанные с ними эксцессы насильственного характера: погромы, забастовки и т. п. Фактически лишь с 1909 г. в Российской империи начинается общее экономическое оживление, что привело, в свою очередь, к росту и в нефтяном секторе. Однако надо признать, что именно на Апшероне этот рост имел весьма незначительные объёмы и скоро сменился новым спадом. В результате в 1913 г. объёмы нефтедобычи в Азербайджане были ниже, чем в кризисном 1908 году. То есть, по сути, для нефтяной промышленности Баку кризис всё ещё продолжался. С другой стороны, следует не упускать из вида, что даже в этих условиях Апшеронский нефтедобывающий район продолжал оставаться «нефтяным сердцем» империи. Хотя удельный вес азербайджанской нефтедобычи постоянно сокращался за счёт развития новых нефтеносных районов (Кубань, Грозный, Эмба), на Баку даже в 1913 г. приходилось около 80 % всей российской нефтедобычи. К началу Первой Мировой войны Апшеронский нефтепромышленный район уступал по масштабам нефтедобычи лишь совокупной добыче всех нефтедобывающих районов США, но существенно опережал все остальные центры нефтедобычи – Мексику, Румынию, Иран и др. Ключевые позиции в нефтепромышленности дореволюционного Баку занимали Ротшильды и Нобели, однако ряд достаточно весомых компаний второго ряда принадлежал азербайджанским предпринимателям: Мухтарову, Асадуллаеву, Нагиеву и др. Тем не менее следует признать, что в начале XX века удельный вес азербайджанских предпринимателей в нефтедобыче Апшерона составлял лишь около 15 % ежегодной добычи. Из 83 нефтедобывающих фирм Апшерона на 1914 год 58 принадлежали азербайджанским предпринимателям, но, в основном, это были мелкие предприятия. Бизнесмены, задействованные в нефтяной индустрии, стремились к самоорганизации для лоббирования своих интересов перед лицом государственной администрации. Институтом такой самоорганизации стал Совет съездов бакинских нефтепромышленников. К сожалению, Первая Мировая война крайне негативно отразилась на нефтяной промышленности Апшерона. Проблемы логистики, обеспечения нефтепромыслов квалифицированной рабочей силой и материальными ресурсами поставили нефтяной сектор в очень сложные условия, уже с 1916 г. начинается общий спад объёмов нефтедобычи. В 1917 г. эти негативные тенденции были ещё более обострены революционными событиями.

Разумеется, реалии революции и Гражданской войны не могли не отразиться и на социуме, и на экономике Закавказья в целом и Азербайджана в частности. В 1917–1920 годах произошло много различных событий политического характера, и о некоторых из них мы по сей день можем вспоминать лишь со скорбью. Однако, так или иначе, с конца 1920 г. судьбы Азербайджана и России снова сплелись воедино, и, думается, не последнюю роль в этом сыграл тот самый цивилизационный выбор, сделанный ещё в начале XIX века. К слову сказать, весьма символично, что Азербайджан (в составе закавказской советской федеративной социалистической республики) стал одним из государств-фундаторов Советского Союза.

С другой стороны, нельзя не отметить радикального изменения роли нефти и нефтепродуктов в мировой экономике в 1920–1930-е годы. Как мы уже говорили выше, в 1870–1880-е годы превалирующим нефтепродуктом был керосин, и нефтеиндустрия в основном была направлена на решение задач освещения. Однако на этом поле нефтепродукты конкурировали с освещением газовым и электрическим, в ходу были различные лампы, заправляемые теми или иными маслами растительного происхождения, в беднейших слоях населения достаточно распространено было свечное освещение. Таким образом, керосин играл роль товара важного, востребованного, но отнюдь не ключевого. В 1890–1910-е годы в нефтепромышленности произошли существенные перемены, и теперь на первый план вышел мазут,