Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

в 1945 – 66,1 млрд рублей[458]. Эта политика, направленная на интенсификацию развития социально-культурной сферы, в полной мере проявилась и в АзССР военных лет. В годы войны в Азербайджане существенно возрос охват населения радиовещанием. Только в 1943–45 годах в азербайджанских колхозах было организовано 1460 точек коллективного радиопрослушивания. Одновременно происходило становление азербайджанского радио как самостоятельного средства массовой информации. Только за один 1944 г. в 17 районах республики были организованы местные редакции радиопередач. В 1945 г. в АзССР работало 6 тыс. радиоустановок и 66500 радиоточек, а длительность ежедневных передач составляла 14 часов. Наиболее популярной передачей была регулярная радиорубрика «Азербайджан – фронту», в которой выступали деятели культуры и науки, а также руководящие работники Азербайджана[459]. Впрочем, достаточно широко была представлена и периодическая печать. На 1944 г. в республике издавалось 800[460] газет. Из 105 крупнейших газет 90 выходили на азербайджанском, 8 – на армянском и 7 – на русском языке[461].

Следует также отметить определённое смягчение позиций советского руководства по отношению к традиционным для народов СССР религиям. Если в предвоенный период воинствующий антиклерикализм пользовался безусловной поддержкой лидеров Советского Союза, то в годы войны ситуация существенно изменилась. В русле общего курса на консолидацию общества, на апеллирование к славным страницам прошлого, на возрождение и формирование пусть советского, но – патриотизма (что существенно отличалось от характерных для довоенных лет концепций пролетарского интернационализма), были сделаны определённые шаги и по общественно-политической реабилитации различных религиозных организаций. В Азербайджане эта политика получила выражение в открытии Голубой мечети и мечети «Тезепир» в Баку, а также старейшей Джума-мечети в Шемахе[462].

Подводя итог, следует признать, что уроженцы советского Азербайджана внесли существенный вклад в победу над гитлеровской Германией и её союзниками, и этот вклад отнюдь не сводился только и исключительно к сфере нефтедобычи и нефтепереработки. Азербайджанцы сражались на фронте и трудились на заводах, растили урожай и обеспечивали перевалку грузов. По всему СССР условия повседневной жизни в тылу были тяжёлыми и требовали ежедневного преодоления тех или иных трудностей и неурядиц. Не хватало жилья, еды, одежды, называя вещи своими именами – не хватало всего. Все эти невзгоды военного времени в полной мере испытали и советские азербайджанцы. Однако труженики Азербайджана знали – их трудовые усилия нужны для защиты их родины. И на фронт шли эшелоны с боеприпасами и отремонтированными самолётами, консервированной кровью и тёплыми вещами, солдатскими котелками и фронтовыми концертными бригадами. Старая поговорка гласит «когда бьют пушки – музы молчат». Однако азербайджанские деятели культуры и искусства по-своему, творческим инструментарием, тоже старались приблизить общую победу. Специально хотелось бы отметить, что в те годы народы СССР вместе вынесли на своих плечах тяжесть страшной войны. Азербайджанцы и русские, евреи и армяне, татары и народы Дагестана сражались плечом к плечу в дивизиях, знамёна которых овеяны славой Таганрога и Одессы, Севастополя и Белграда, знамёнах, которые видели воды Днепра и пламя над Бранденбургскими воротами. Нам остаётся только выразить искреннюю надежду, что пройдут года, проблемы, разъединяющие ныне народы Закавказья, будут так или иначе разрешены. И мы снова станем делать одно большое дело, важное для всех и нужное всем.

Заключение

Что ж, время подводить итоги. Собственно, мы завершали некоей резюмирующей частью практически каждую главу, поэтому у читателя, скорее всего, уже сформировалось определенное мнение по поводу рассматриваемых проблем. Разумеется, мы не оспариваем право читателя на собственное мнение. Но тем не менее нам хотелось бы подытожить и своё видение проблем и сюжетов, которым посвящена эта работа.

Итак, Азербайджан и Россия имеют не просто давнюю – а очень давнюю историю контактов. Даже если абстрагироваться от средневековых событий, эта история восходит к началу XVIII века. Фактически с первой четверти XVIII по первую четверть XIX веков азербайджанским элитам требовалось решить базовую задачу цивилизационного выбора – в чьей культурной парадигме развиваться дальше: российской, турецкой или иранской? Этот выбор был мучительно сложен, поиск ответа на него растянулся практически на столетие и далеко не все представители азербайджанской элиты ответили на этот вопрос одинаково. Однако представляется очевидным, что без деятельной поддержки большинства местной элиты Россия не смогла бы утвердиться в отдалённом регионе, связность которого с центральными областями империи была сравнительно низкой, особенно в условиях продолжающихся войн наполеоновской эпохи. Очевидно, что между азербайджанскими элитами и представителями руководства Российской империи был эмпирически нащупан некий компромисс, равно устраивавший обе стороны, и именно этот компромисс стал основой, на которой зиждилась вся система российской администрации в восточном Закавказье. В свою очередь, следует отметить, что на тот момент единственной державой (из числа претендующих на гегемонию в Закавказье), заинтересованной в собственно Азербайджане и его экономическом развитии, была именно Россия. Для Ирана и Турции этот регион выступал скорее в качестве арены военно-дипломатического противостояния и, быть может, зоны важных транзитных торговых путей. Возможно, именно это отличие в подходе к Азербайджану и азербайджанцам и склонило в пользу России мнение большинства представителей родовых элит Азербайджана. Особого внимания заслуживает феномен быстрой и эффективной инкорпорации азербайджанских элитариев и интеллектуалов XIX века в соответствующие круги российского общества. Традиционным ракурсом рассмотрения российско-азербайджанских контактов в контексте «колониального подхода» является концепция, в общем виде укладывающаяся в формулу «европейская империя несла свет и культуру в отсталый азиатский регион, тщательно следя, чтобы аборигены, упаси господь, не продвинулись бы по пути вестернизации излишне далеко». Во всяком случае, именно так себя вели в азиатских и африканских колониях западно-европейские державы. Однако детальный анализ реального положения дел показывает, что в отношении Азербайджана этот подход не то чтобы страдает некоторой неточностью, а попросту не соответствует истине вообще. Начнём с того, что азербайджанский язык на тот момент являлся лингва-франко не только практически всего Закавказья и Северного Кавказа, но и значительной части передней и средней Азии. Более того, скорость, с которой азербайджанские интеллектуалы, люди науки и искусства, овладевали культурным багажом, новыми культурными веяниями и приёмами, демонстрирует, что по своему культурному уровню Азербайджан в начале XIX века уже вполне был подготовлен к масштабной вестернизации. Уже в 1830–1840-х годах в Азербайджане ставились театральные постановки, а местные музыканты с удовольствием осваивали европейскую музыку. Екатерина Великая, состоявшая в переписке с Ибрагим Ханом Карабахским, отзывалась о нём как о галантном корреспонденте. Уже в 1875 г. в Азербайджане начала выходить первая газета на азербайджанском языке. Согласитесь, гипотеза об «отсталом азиатском регионе» в свете всего этого начинает разваливаться на глазах. С другой стороны, и Российская империя занимала по отношению к «аборигенам» позицию, существенно отличающуюся от линии поведения западноевропейских колониальных держав. М. Д. Топчибашиев стал адъюнкт-профессором Петербургского университета,