Кузя - Виктор Александрович Блытов

Он посмотрел наверх и увидел тёмный силуэт в свете костра на фоне тёмных деревьев и гор.

– Мы приняли решение тебя выводить сейчас!

– Я не один и у меня ноги разбиты вдребезги! – прошептал Кузьма.

– С ногами разберёмся, командир. Сколько человек ты хочешь взять с собой?

– Ещё двоих. Они здесь, рядом со мной лежат!

– Тихо буди их и уходим!

Кузьма разбудил тихо сначала Алексея, потом Сергея, зажав им рты.

– Встаём и уходим! – прошептал он каждому из них на ухо.

Офицеры послушно стали вставать.

– Пригибаться ниже, не шуметь и за мной след в след. Ничего с собой не брать! – предупредил их Михаил и пошёл, пригибаясь, в сторону ручья.

За ним пошёл, пригибаясь, Алексей, а за ним Сергей. Замыкал шествие, прихрамывая, Кузьма.

Когда перебрались через ручей и углубись в кустарник, то Кузьма увидел несколько теней и на шею ему бросились целовать Настя Черёмухина и Василиса Новгородцева.

Кузьма улыбался.

«Все! Я среди своих!» – думал он.

– Командир, план такой! – прошептал ему на ухо Михаил. – Сейчас Беслан, Вася Вороненко, Маныла и Саша Эриндженов шумнут вверх по ручью и поведут за собой погоню на гору. Мы видели, где солдаты и офицеры. Пулемётная очередь по палатке начальника разозлит их. Тем более, что горит костёр и хорошо обозначает их начальников. Они нас не ждут. Но и далеко за Бесланом не пойдут. Для них же хуже. Наверху Шестов и Зленко – снайпера их примут.

– Сколько вас? – прошептал Кузьма, – здесь у них был пост за ручьём!

– Немного, командир! Поста этого больше нет! И нет того, что выше. Там уже наши ребята. Как только ребята наверху шумнут, то Настя и Василиса начнут с этого поста их на фоне костра класть. Хорошо видно. А мы пойдём вдоль ручья через Аргун и на ту сторону в горы. Там нас искать не будут. И мы пойдём не вниз, а вверх. Скорее всего, там нас не ждут.

Громко и жалобно закричала какая-то птица.

– Я идти не могу! – внезапно жалобно сказал Кузьма, – у меня ноги сбиты в кровь!

– Настя, посмотри! – приказал Михаил.

Алексей и Сергей, присев рядом со всеми, с недоумением смотрели на этих вооружённых людей.

Спецназовцы подходили и жали по очереди бывшим пленным руки, улыбались.

Настя смазала мазью и теперь перевязывала ноги широким бинтом сидевшему на камне Кузьме.

Внезапно послышался шум со стороны ручья. Осипович сжался в комок и исчез в кустах.

Через секунду он появился, таща за собой отбивающегося человека. Он что-то сделал и человек затих.

– Это кто? – спросил он Кузьму и осветил лицо лежащего без сознания человека маленьким фонариком.

Кузьма посмотрел, усмехнулся и тихо ответил:

– Это наш офицер, тоже пленный! Старший лейтенант армейский. Фамилия, наверное, Платонов, если я не ошибаюсь.

– Как зовут не помню! – прошептал Сергей. – Наверное, увидел, как мы ушли и пошёл за нами! – вздохнул тяжело он. – И что с ним делать теперь?

– Ты его окончательно? – спросил Кузьма Михаила, зная правила разведки.

– Нет, только чуть-чуть придушил. А то он брыкался. Ничего, сейчас будет, как новенький! Настя, посмотри! – приказал он.

Настя, оставив ноги Кузьмы, которые смазывала чем-то Василиса, подошла к лежащему на земле офицеру и приложила к носу, видимо, нашатырный спирт. Он закашлял, и она накрыла ему рот рукой.

– Тихо! Ты у своих! – прошептала она ему на ухо.

У офицера открылись испуганные глаза.

– Идти можешь? – спросил офицера Михаил.

– Могу! Только нога болит! – прошептал офицер.

– Как зовут тебя?

– Геннадием зовут! – прошептал офицер.

– Кто по профессии?

– Сапёр из Камышина я! – он начал было называть свою бригаду и полк, но Настя опять прикрыла ему рукой рот.

Алёшечкин принёс Кузьме чёрную форму и две пары берцев, два автомата и ножи. Одни берцы подошли Кузьме. Вторую пару взял Алексей. Кузьма скинул свою куртку и надел чёрную форму, видимо, убитого чеченца. Он и Алексей взяли автоматы и магазины, принесённые Алёшечкиным. Кузьма взял один нож, второй взял Сергей.

Все смотрели на Михаила и ждали его команд.

– Так, готовимся теперь шумнуть! – прошептал он. – Настя, Василиса! Быстро на свои места! – И, взяв свои бесшумные снайперские винтовки, девушки скрылись в кустах.

Осипович посмотрел на всех.

– Готовы?

– Готовы! – за всех ответил Кузьма.

Будь малейшая возможность, он бы сначала передушил всех охранников во главе с Алибеком и освободил всех пленных. Но он понимал, что вывести из Чечни такой огромный отряд пленных он не сможет.

– «Пламя»! «Кубань»! – прошептал Михаил по включённой рации.

И тут же откуда-то сверху ударила пулемётная очередь по костру. Стреляли трассирующими очередями. Очереди светились в темноте ночи и ударили по костру и палаткам охранников.

Было видно, как пули секли брезентовые палатки, как падали люди, попавшие под пули.

– Зачем трассирующими? Они же видят, откуда стреляют? – спросил Кузьма Осиповича.

– Так это и надо! Чтобы не начали стрелять во все стороны, а знали про одну только и не посекли наших пленных с дури.

Выбегающие из палаток охранники начали стрелять в сторону, откуда летели трассирующие очереди.

И тут тихо зачмокали «Винторезы» Насти и Василисы. Охранники стали падать, хватаясь руками между ног. Многие сразу залегли, не понимая, откуда в них стреляют.

«Вот девицы упёртые! – усмехнулся про себя Кузьма, – не убивают, а лишают возможности размножаться».

– «Свист»! «Кубань!» – прошептал Осипович в рацию и огонь пулемёта прекратился.

Беслан и его ребята начали отступление.

Замолкли и «Винторезы». Теперь ничто не нарушало тишину, кроме стонов раненых охранников и их беспорядочной стрельбы в сторону, откуда стреляли разведчики. Но там уже никого не было.

В свете так и не потушенного костра было видно, как Алибек, державшийся за плечо, что-то командовал, показывая в сторону гор. Несколько охранников перебежками побежали в ту сторону.

Оставшиеся навели автоматы на пленных, которые тоже проснулись.

– Уходим! – прошептал Осипович, – и пошёл вперёд к Аргуни, раздвигая кусты, – не шуметь! – прошептал он, обернувшись на идущего за ним Алексея, который наступил на хрустнувшую ветку.

– Не шуми! – тихо прошептал он.

Последним шёл, прихрамывая, Кузьма с Василисой и Настёной, догнавших отряд и готовых среагировать на любое движение или шум.

За дорогой ручей, проходивший через подземную трубу, нырял вниз к Аргуни. Держась за кусты, быстро стал спускаться Алёшечкин и показал на веревку. Теперь, держась за эту верёвку, за ним все стали спускаться по очереди вниз. Последним, пропустив вперёд Кузьму и девушек, стал спускаться Осипович.

– «Скат»! Я «Кубань»! – прошептала рация. – «Накат»!

– Ребята наверху и уходят по гребню! – прошептал Михаил Кузьме.

Все столпились на небольшой площадке над самой рекой.