Кузя - Виктор Александрович Блытов

Ястребов лишь кивнул головой.

– А, может, к ним прорвемся?

– Не получится! – уверенно ответил Кузьма, – там на путях было несколько эшелонов с вооружением, все ушло на вооружение боевиков. В Грозный они вошли без вооружения, а вооружились на нашем же вокзале, в стоявших эшелонах, нашим же вооружением. Видимо, все хорошо было продумано, все это предусмотрено. Поэтому они так хорошо вооружены. Им сейчас не до нас – основные крупные очаги сопротивления в центре и у базы в Ханкале и на Северном. Они сейчас там наших сдерживают, которые пытаются прорваться в центр города. Видимо, есть несколько очагов обороны и по городу. Серьезный бой идет со стороны пятнадцатого военного городка и из центра. Я надеюсь, что наши все же сейчас подтянут сюда войска, бронетехнику со всей Чечни и мы их прихлопнем в этой ловушке, куда они залезли сами. Пока получается, майор, что кроме помощи извне нам рассчитывать не на что.

Майор недоуменно посмотрел на Кузьму и спросил опять почему-то про вокзал:

– Они чего т-т-там-м-м на в-верху, од-д-д-д-дурели? Т-т-т-т-там же в эшелон-н-н-н-нах д-д-должн-н-на быть охр-р-р-р-р-рана, к-к-к-к-к-караулы д-д-д-должны б-б-б-быть!

– Должны, да именно сегодня не оказалось ни охраны, ни караулов, кто-то снял все караулы. Я уверен, что здесь тоже без Ржавцева это не обошлось!

– С-с-со мной, товарищ п-п-подполковник, п-п-п-пять человек! Вс-с-се ребята прошли Афган и другие горячие точки, все оф-ф-фицеры от командира взвода до командира роты. Лучшие из лучших, к-к-к-которых по приказу, наверное, из П-п-п-пентагона первыми из армии п-п-п-поперли. Р-р-ребята б-б-б-бывалые и об-б-б-бстрелянные. У нас есть р-р-р-рация. Можно с-с-с-с-связаться, п-п-п-п-правда, н-н-н-наверное, т-т-т-только с нашим М-М-М-ВД. Д-д-д-д-других частот и п-п-позывных у н-нас н-нет!

– Давай, скомандуй рацию сюда! Узнаем, что в городе творится. Может, у них есть другое видение и знание обстановки. Попробуем сообщить о себе.

Ястребов скрылся в проеме двери в соседнее помещение.

Кузьма посмотрел на его огромный силуэт и подумал, что уж больно здоровый и жизнерадостный этот майор, а смущается, как девочка. Потом мысли куда-то ушли ближе к себе.

«А счастье было рядом, – подумал Кузьма, – погрузиться на платформу в Моздоке и на следующий день на Кубани попасть в объятия отца, матери и Аленки. И надо же, вызвали уже с дороги в Ханкалу. Черт их всех подери! Хорошо, что своих ребят догадался взять в охранение, да их тоже вызвали, как свидетелей. А тут это! Прибыть срочно в прокуратуру в Ханкалу для разбирательства дела! – вспомнил он полученный приказ».

От этих мыслей ему стало даже немного плохо.

«Нельзя думать о доме, нельзя воевать и победить, если ты не готов к смерти! – подумал Кузьма, вспоминая слова великого Ермолова, – а как здесь победить, когда весь город забит вооруженными до зубов бандами боевиков? А у тебя на плечах куча раненых, которых нельзя бросить».

– Вода нужна, медикаменты нужны, бинты нужны, Кузьма Степанович, иначе у нас скоро живых не останется! – прошептала на ухо тихо подползшая Настена с перевязанной рукой, – иначе некого будет защищать!

Кузьма удрученно посмотрел на нее и ничего не ответил. Она еще раз посмотрела с болью ему в глаза и тихо поползла к своим раненым, откуда раздавались стоны и крики.

Можно было, конечно, пробиться и уйти раньше самим, спасти своих ребят, но раненые солдатики, эвакуированные с железнодорожного вокзала, не позволяли этого сделать. Хотя, никто в этой бойне и не стал их искать и даже обвинять. Отправили бы похоронки на погибших, и вся недолга! Солдат и офицеров в России не ценят – пушечное мясо. А теперь получилось, что подставил этим тяжелым грузом своих ребят. Но не бросать же этих – все же свои? Только в штабе, наверное, так не считают. Нет, надо ждать подкрепления и деблокирования, другого выхода нет, а значит, надо беречь патроны или тянуть время до захода солнца. Авось, удастся прорваться, просочиться к своим. Больше всего Кузьма не хотел быть сам раненым, потерять возможность к сопротивлению и, самое худшее, попасть в плен. Это было самое страшное для него, да и, наверное, для любого в его отряде. Одно название отряда «Тамань» уже приводило боевиков в ярость, и они были готовы «таманцев» резать на куски. Как предупредил Кузьму Алексей Бармотин, что по данным разведки их, как, впрочем, и СОБРовцев, видимо, тоже насоливших боевикам, в плен приказано не брать. На всякий случай Кузьма оставил один патрон для себя, который держал в нагрудном кармане.

Посыпались сверху камни, скатился откуда-то сверху майор Ястребов с сопровождавшим его СОБРовцем с незнакомой зеленой рацией на спине. Тот был под стать своему командиру взвода – такой же розовощекий и здоровый.

«Новая рация, – подумал Кузьма, оценив рацию, – хватит ли мощи из подвала?»

– М-м-м-мои уже п-п-п-п-познакомились с-с-с т-т-т-т-твоими р-р-р-ребятами, п-п-п-подполковник «Ермак», и р-р-р-р-распределили сектора обороны. Это с-с-с-с-старший лейтенант К-к-к-коля Р-р-р-ровнов, спецназ ГРУ одиннадцатой гвардейской армии! – показал он на радиста.

– Старлей! Мне связь нужна с нашими силами и уточнить надо обстановку, ежели жить еще хотим!

– У меня есть только позывные и частоты МВД! – радист начал разворачивать станцию в углу подвала. Затем, прислонив один наушник к уху, другой протянув Кузьме, он начал вызывать с помощью микрофона, прижав его к губам:

– «Скала»! Я «Утес-12»! «Скала»! Я «Утес-12»!

Вызывал так минут пятнадцать, пока ему, наконец, не ответили. Кузьма уже потерял надежду, что ответят. Даже подумал, может, подняться повыше этажом.

– «Утес-12»! Я «Скала»! У аппарата 102! Доложите, где находитесь! Мы вас уже перевели в разряд двухсотых! – внезапно раздался спокойный голос из рации.

– 102 – полковник Верховой! – пояснил Кузьме радист, – наши!

– Мы находимся в 500 метрах от вокзала. Нас загнали в подвал. Со мной вместе пять боровиков и наши мокрые карандаши.

Ястребов посмотрел, как бы спрашивая, как можно называть Кузьму. Кузьма кивнул головой и прошептал:

– Мой позывной «Орел-1»!

Сверху застрочил пулемет боевиков, как бы выискивая цели в амбразурах окон. Защелкали залетающие пули и полетела щепа и цементная пыль. Пыль лезла в нос, в глаза. Все инстинктивно пригнулись.

– «Орел один»! – еще раз повторил свой последний позывной Кузьма.

– Мокрые карандаши с юга «Орла-один»! – повторял радист, наклонив голову, слова заикающегося Саши Ястребова.

Сверху щелкнул выстрел Василисы из крупнокалиберной снайперской винтовки и пулемет замолчал.

– Эт-т-т-то у меня от р-р-ранения в-в-в-в-в Гв-в-в-инее! – пояснил Саша Кузьме причину заикания.

– Нас тоже зажали здорово, атакуют каждые пятнадцать минут, у них есть танки и «Грады». Ваша новая задача – прорваться на Северный и привести к нам помощь! – раздался спокойный голос