Кузя - Виктор Александрович Блытов

На его руках были короткие перчатки с обрезанными пальцами из хорошей черной кожи, как у СОБРовцев Саши Ястребова. Он поднял свои черные, сверкающие, как маслины, глаза и крикнул:

– Ты меня боишься? Я гарантирую тебе жизнь во время наших переговоров.

Рядом с ногой боевика в землю воткнулась пуля Василисы, показавшая, что Василиса тоже контролирует обстановку. Боевик даже не пошевелился и лишь сильнее заулыбался.

Кузьма вспыхнул и, вскочив, направился к выходу из подвала, заваленному какой-то старой мебелью. Откинув в сторону мешавший проходу диван, он еле отворил старую ржавую металлическую дверь и выбрался из подвала в торец дома. У самого выхода он отряхнул от цементной пыли форму, надел черный берет из-под погона. На нем был парадная пятнистая камуфляжная форма с красной нашивкой «Тамань» на груди и на левом рукаве морпеховский штат. Он же ехал в прокуратуру, а не на войну. Пружинистым легким шагом он вышел на дорогу, которая уже стала непроходимым Рубиконам, которую боевики пока так не смогли перейти. На дороге лежал раненый в живот боевик и стонал. Когда Кузьма подошел к нему, он протянул руку к упавшему автомату, но Кузьма автомат откинул подальше ногой, затем легко поднял боевика на руки и пошел навстречу командиру боевиков. Тот махнул рукой и тут же выскочили двое боевиков в черной форме и приняли на руки раненого. Раненый посмотрел в глаза Кузьме и тот увидел в них какую-то безнадежность и ненависть. Ранение в живот, как правило – это приговор в таких условиях.

Командир боевиков встретил Кузьму у своего камня и протянул руку.

Кузьма посмотрел на нее, но не пожал.

– Давай, говори, что хочешь?

Боевик убрал руку и улыбнулся.

– Я не знал, подполковник, что у меня такой заслуженный противник, как командир самой легендарной «Тамани», которую мы, видимо, так и не уничтожили. Хотя, доклады о полном твоем уничтожении проходили несколько раз.

– Мы уже ушли из Чечни по приказанию сверху! Пришлось вернутся из-за приказания из центра! – Кузьма присел на соседний камень, потер руки, прищурился от яркого августовского солнца.

– Ты храбрый командир, и я хотел бы знать твое имя и к какой спецслужбе относится твое подразделение? И еще хочу узнать, зачем же ты именно сегодня вернулся в город?

Кузьма усмехнулся и ответил, рассматривая свои грязные руки и отряхивая цементную пыль с рукавов.

– Я не думаю, что открою тебе военную тайну, Найзула, если скажу, что мой псевдоним «Ермак» и что мое воинское звание капитан 2-го ранга морской пехоты. Мое подразделение, как я сказал, уже выведено из Чечни. Прибыл я сюда по приказу командования Федеральной группировки и, видимо, должен быть отдан по суд военного трибунала за невыполнение приказов высшего командования. Со мной сюда вызвано несколько моих человек.

– Так вы морпехи? Это многое объясняет! Я знал ваших морпехов, они хорошо воевали в Грозном в начале 1995 года! Кузьма усмехнулся.

Найзула прищурился и, прислушавшись, сказал устало Кузьме:

– А за что тебя судить хотят, а, подполковник?

Кузьма устало махнул рукой.

– За то, что не сдал в специальные органы для суда, а просто отпустил в Аргунском ущелье сорок два боевика, взятых в плен в бою, из отряда Кож-Ахмеда Исламхаджиева.

– Так это ты там был? Тогда понятно! – Найзула с изумлением посмотрел на Кузьму и тихо сказал, – бой стихает, скоро ваши по всему городу все сдадутся. Патроны кончаются, и им придется сдаться обязательно. Кури пока, подполковник, успокаивай нервы! – он протянул Кузьме пачку сигарет «Мальборо».

Кузьма отказался.

Удивленно посмотрев на Кузьму, Найзула закурил и, жадно затянувшись, спросил:

– Зачем тебе, «Ермак», надо спешить с риском для жизни на этот явно неправый суд. Иди к себе домой в Балтийск или Североморск и живи мирно. Уходи! Я тебя и твоих людей пропущу отсюда! – и печально, как бы пожаловался, – вы тут у нас, как заноза в заднице, сидите, контролируете подходы к железнодорожному вокзалу. Да и нас связываете. Аслан вне себя!

Видимо, он имел ввиду начальника штаба и после смерти Дудаева – главного военного руководителя всех сил Ичкерии.

– У меня двадцать два раненых солдатика. Есть тяжелые, их надо срочно отправить в госпиталь. Я их не брошу, Найзула. Вы же своих не бросаете, и мы не бросаем. Мы тоже у вас научились многому.

– Вот видишь, подполковник, вернее, капитан 2-го ранга! – усмехнулся он, – у тебя тоже нет времени и нет возможности. Тебе надо их отправить в госпиталь, значит, ждать тебе тоже нельзя. Поумирают здесь без медицинской помощи. Давай решать мирно, ты все равно долго не продержишься. Патронов у тебя минимум остался явно.

Кузьма тяжело вздохнул, посмотрел в сторону, откуда раздавались далекие выстрелы «Градов», и тихо спросил:

– Найзула, объясни мне, что здесь происходит? Как это стало возможным?

Найзула усмехнулся.

– Ты был со мной откровенным, и я буду откровенным с тобой. Идет операция «Джихад», так называется операция по нашему захвату Грозного. Через наших людей в вашем руководстве нам удалось вывести большинство боеспособных ваших войск из Грозного, ликвидировать блокпосты на основных южных направлениях. Потом мы ввели все силы нашего сопротивления со всей Ичкерии в Грозный.

– Но как это сделать вы смогли вместе с оружием? Вас все-равно бы заметили и вернули части в город!

– Мы шли сюда без оружия, как мирные горожане. Нас задерживали, проверяли и отпускали. Оружие было здесь на вокзале, в ваших вагонах. Караулы ушли самостоятельно еще вчера вечером, за это хорошо заплачено их начальникам, они бросили составы и оружие по приказанию ваших баранов-руководителей. В вагонах были в готовности к применению с боезапасом автоматы, пулеметы, гранатометы с зарядами, бронежилеты, каски, военная форма, разгрузки, сухие пайки, БТР-80, установки залпового огня «Град» и даже «Смерчи» и танки Т-80. Мы оказались вооруженными даже лучше, чем были вооружены в начале 1995 года и лучше, чем в горах. Всегда хорошо вооружаться оружием противника. Вы нас вооружили сами. Мне искренне жалко тебя, но вас предали на самом высоком уровне. Не надо за них умирать!

– Не за них, а за тех раненых ребят, которых все бросили!

Кузьма обдумывал слова Найзулы и потом тяжело вздохнул. Он вспомнил, как через Ищерскую проходили эти самые эшелоны с вооружением, которые он потом видел сегодня брошенными на запасных путях. Вспомнил батальон новобранцев, толпившихся с вещмешками и без оружия на привокзальной площади у полуразрушенного вокзала. Вспомнил, как пулеметы их косили с двух сторон, а они даже не залегали. Не умели. И ему стало все понятно. Их предали!

– Твоих интересов здесь больше нет,