Кузя - Виктор Александрович Блытов

– Тогда пойдем, посмотрим, как они готовятся и заодно их и проинструктируем! – хлопнул по плечу Николая Николаевича Кузьма.

– Да я сам всех проинструктирую, вы поговорите! – сказал Кузьме Осипович, увидев подходившую к скамейке Аленку, и направился к казарме.

Кузьма, вздохнув, посмотрел ему вслед и встал навстречу Аленке.

– Мы, пожалуй, тоже пойдем! – сказал Николай Николаевич и, ударив по плечу Миронову направились вслед за Осиповичем.

Ночью Аленка растолкала Кузьму.

– К тебе пришел Алексей!

Кузьма привычно вскочил со старенькой военной скрипучей кровати на пружинах, протер глаза и выглянул в коридор.

Резко резанул глаза свет лампы, висевшей в коридоре без абажура и люстры. В полной полевой форме за дверью стоял улыбающийся Алексей.

– Одевайся, Кузьма, пора, пол первого! – виновато сказал Алексей, глядя на застывшую с неестественной улыбкой на лице, в мягких тапочках и ночной рубашке на деревянном полу, обхватившую себя руками, Аленку.

Она метнулась в спальной рубашке с вышитыми цветочками собирать вещи Кузьмы в специальный вещмешок.

Алексей опустил глаза и сказал тихо:

– Мы ждем тебя у вертолета! Осипович, Беслан и Павленко! Кстати, уточнил в центре про твоего «Шамиля» – Алексея Шмелева. Действительно, был у нас такой офицер из ЗГВ, но есть сведения, что зверствует он у чехов и на его совести много наших ребят. В 95-ом он огонь нашей же артбатареи по нашим десантникам организовал, осенью провел колонну боевиков в Аршты и вырезали там нашу комендатуру. Много про него рассказали, сам он из Самары, дома родители и жена с сыном пяти лет, тоже Алешей. Считается погибшим, но о его второй жизни в конторе знают!

– А Стрельцов? Как он отреагирует на нашу командировочку? – недоверчиво спросил Кузьма, почесав одну ногу другой.

– Улетел вечером в Ханкалу и это облегчает нашу задачу. Прилетит через три дня! – коротко ответил и усмехнулся Алексей и, махнув рукой, вышел из комнаты.

Он понимал, что последние минутки Аленка хочет побыть вместе с Кузьмой. Весь вид Аленки выражал нежелание его отпускать, но она не сказала не слова, и лишь вздыхая, помогла надеть специальное греющее белье, униформу боевиков, в которой было принято решение идти. Кузьма прищелкнул на липучках бронежилет, взял со шкафа черную шерстяную шапочку и короткий десантный автомат, в кобуре проверил наличие пистолета и патронов в запасном магазине, пристегнул ножи к ноге и гвозди в рукава.

Аленка стояла, ничего не спрашивая и не говоря, а потом, когда он вроде все собрал, прижалась к нему своим хрупким маленьким тельцем, и он, немного расслабившись, почувствовал тепло ее тела. Улетать не хотелось. Но… Наконец, подождав, пока она расцепит руки, Кузьма поцеловал ее в губы и вышел из комнаты, захватив с собой теплый бушлат. Повернувшись, он увидел, что она стоит такая маленькая, хрупкая, со слегка выпирающим животом. Он помахал ей рукой и увидел, как в свете фонаря на ее глазах сверкают слезы.

На улице было относительно прохладно, и руки в перчатках с обрезанными пальцами стали слегка подмерзать в кончиках. После теплой постели с Аленкой срываться и куда-то лететь в неизвестность, конечно, не хотелось. Но приказ есть приказ! Дело есть дело, а оно – прежде всего! Кузьма зевнул и пошел к вертолетной площадке.

– Я связался с нашим представителем в Ханкале и получил добро на некоторые действия в районе Ассовского ущелья и Миндального! – встретил Кузьму Бармотин и, почесав начавший уже седеть висок, добавил, – в Аргунское ущелье вам соваться все же категорически запрещено. Так что, как быть с Семеновым – ума не приложу! Хотя, «Кречету» никто ничего запретить пока не может. Смотри сам на месте и информируй меня о своих действиях! Все зависит от твоей работы с «Кречетом». Если он поможет – это большая для нас победа!

Его виноватая улыбка убедила Кузьму, он молча пожал руку Алексею.

Алексей убежал руководить погрузкой, а Кузьме пришлось отбивать атаки Настены и Василисы, желавших лететь с ними.

– Через день прилетите! – убеждал он девушек, понимая, что не только стремление бить врага руководит их стремлением лететь с ними, а желание быть поближе к любимым людям – Беслану и Осиповичу.

На вертолетной площадке творилась легкая суета. Разведчики Беслана сноровисто грузили какие-то мешки с вооружением и продовольствием. Маныла легко перебрасывал в грузовой отсек вертолета тяжелые ящики и мешки.

Николай Николаевич Носов выслушивал какие-то распоряжения Бармотина, что-то записывал в книжку и кивал головой.

Все работали сноровисто и быстро, что казалось, что кем-то распределены все обязанности. Ребятами Беслана распоряжался слегка хмурый и явно не выспавшийся Осипович.

Увидев Кузьму, он быстро подошел к нему.

– Кузьма Степанович, все готово к отлету! – Осипович развел руками, – кони накормлены, казаки сыты! – он виновато посмотрел на Василису и Настену, которые со слезами на глазах наблюдали за предотлетной суетой.

Кузьма молча пожал ему руку и направился к вертолету, где в свете прожектора изучал карту пилот. Бармотин стоял рядом и что-то горячо говорил, показывая на карте, а пилот разводил руками и улыбался. Увидев подходившего Кузьму, Бармотин спросил его:

– Ну, казак, показывай, где это плато, где живет этот ваш Гарсов и где пещеры Мовсара и его отряда?

Кузьма включил длинный и узкий фонарик, который всегда хранился в разгрузке, взял его в зубы и стал разглядывать авиационную карту.

– Плато вот, а в пещерах я не был. Там были только Шмель да Беслан! – он виновато почесал висок.

Вздохнув, Бармотин подозвал к себе Осиповича. Втроем они определили место высадки отряда подальше от плато Гарсова, чтобы не привлекать ничьего внимания.

Вертолет стал прокручивать двигатели, и в их шумах приходилось громко кричать друг другу.

– На карте не знаю где, я так могу показать, там тропа идет по склону, а здесь ее не видно! – прокричал, хитро улыбаясь, Бармотину Осипович.

– А как мы к вам вертолет будем туда посылать? У вас же там раненый!

– А мы сообщим куда, определимся на местности, выберем площадку, когда вертолет будет заходить, подсветим ему малек фонариками, как нас учили в бурсе.

– Ну-ну, давайте!

У края вертолетной площадки стопились почти все командиры отделений «Тамани», старшины и офицеры отряда и незнакомые офицеры из других отрядов. Кузьма знал, что лететь с ними хочет каждый из них. Даже Аветисов пришел со своей неразлучной гирей и всей командой культуристов и теперь смотрел на Кузьму масляными черными глазами, стоя вдалеке.

Командир экипажа майор Бездетный, получив последние указания от Бармотина, скомандовал:

– По коням, казаки! – и, озабоченно взглянув на часы, сказал, – скоро час и если выйдет Луна,