Русская Арктика: лед, кровь и пламя - Светлана Геннадьевна Самченко

в будущем, при планировании, составляя план, учитывать удельную возможность проводки судов ледоколом, надо не забывать, что в западном секторе полноценный ледокол только “Ермак”; он может вести суда во льдах восточной части Карского моря и моря Лаптевых, в этих районах лед гораздо мощнее, чем лед в западной и южной части Карского моря».

А в 1937 году лимит удачи, отпущенной «Ермаку» небесной канцелярией, похоже, оказался исчерпанным. Как обычно, ледокол вышел из Мурманска 12 июля и через четыре дня прибыл на Диксон, приведя первую группу пароходов с грузами. Но уже на обратном пути встретил мощные торосистые поля, которые пришлось преодолевать с огромным трудом. 26 июля «Ермак» вывел на фарватер, ведущий к проливу Вилькицкого, пароходы «Моссовет» и «Правда» и оставил их на чистой воде для дальнейшего самостоятельного перехода. Но, едва мачты «Ермака» скрылись за горизонтом, пароходы обнаружили впереди себя большое скопление смерзшегося торосистого льда и продолжить путь не смогли. Пришлось им вызывать «Литке»… А тот смог найти их только через 4 дня – это уже серьезное опоздание по графику рейса.

Между тем, ледовая обстановка в прибрежном районе северо-восточной части Карского моря резко ухудшилась, но «Ермак» почему-то упорно продолжал вести суда под берегом через архипелаг Норденшельда. В результате проводка ледокольного парохода «Русанов» и парохода «Сталинград», начатая 27 августа, затянулась еще больше: с 30 августа по 14 сентября «Ермак» со своими пароходами вообще «сел» в торосы южнее острова Белуха. В конце концов ледоколу пришлось оставить пароходы во льдах и отправиться в порт Диксон за топливом – дрейфующий на самоподогреве караван сжег почти весь уголь. 21 сентября, забункеровавшись под самые люки и взяв дополнительный запас угля в мешках для пароходов, «Ермак» попытался пробиться к «Русанову» и «Сталинграду», но… не смог! Пока он отсутствовал, льда стало еще больше! Попытка пролезть к месту вынужденной стоянки пароходов вместе с «Литке» тоже не удалась. Да и чем мог помочь маломощный ледорез там, где сам «Ермак» застревает? Кроме того, на «Литке» еще и обиделись капитаны его каравана: для помощи «Ермаку» ледорез оставил их во льдах, велев подождать, и пароходы тоже примерзли в торосистых полях – так, что позже ледорез не смог к ним вернуться…

Среди пароходов каравана «Литке» был тот самый пароход «Моссовет», что раньше ходил с «Ермаком». В эту навигацию ему поручили совершить сквозной рейс по Севморпути, а теперь график похода сорвался начисто… Капитан «Моссовета» А. П. Бочек составил описание обстановки для вышестоящего руководства, очень напоминающее самую обычную жалобу:

«Неожиданный уход нашего ледореза без попытки подойти к беспомощному каравану, несмотря на категорические предписания начальника Главсевморпути, использовав для этого как предлог вывод парохода “Володарский”, что с успехом и без всякой затраты времени мог сделать “Ермак” в одиночку или “Литке”, просто присоединив его к нам, произвел ошеломляющее впечатление на экипажи всех судов каравана. Было тем более странно, что, несмотря на наличие судовых радиостанций и радиотелефонов, все это сопровождалось полным молчанием без всякого обращения к нам! Капитан ледореза “Литке” Хлебников немедленно собрал у себя всех капитанов и помполитов судов. Мы направили телеграмму начальнику Главсевморпути Отто Юльевичу Шмидту, а копию – “Ермаку” и начальнику западного сектора Арктики П. П. Ковелю, где сообщили о тяжелом положении судов, об опасности возможного дрейфа зимой и опять обратились с просьбой о немедленном подходе ледокола “Ермак” к нашим судам.

Руководство Главсевморпути признало действия “Ермака” неправильными, но Ковель связался с Хлебниковым и упрекнул его и других капитанов в паникерстве, заверив, что “Ермак” вернется к застрявшим судам 5–7 октября, пополнив свои запасы угля с парохода “Кара”. В заключение Ковель признался, что у них не было единодушного мнения, но так решил Воронин, после чего передал трубку Владимиру Ивановичу. Воронин коротко сказал, что ледокол имеет особые обязанности и он к нам в лед не пойдет. Черт знает что! “Ермак” подошел к нашему каравану только 17 октября. Находясь в двух милях от нас, руководство на “Ермаке”, не запросив мнения капитанов, не сделав ни малейшей попытки форсировать перемычку, состоявшую из молодого сторошенного льда с вкрапленными в него льдинами годовалого происхождения, сразу же категорически определило невозможность вывода судов и даже заранее заручилось согласием московского руководства покинуть караван.

Собравшиеся на “Литке” для переговоров по телефону с Ковелем и Ворониным капитаны судов выслушали путаные объяснения о том, что ледокол подойти к каравану не может, что на мысе Челюскине оставят самолет, который будет обслуживать караван и перевозить туда людей, где для них будет устроен “дом отдыха”! После этого Ковель приказал отправить 18 октября утром половину личного состава судов на “Ермак”. Воронин отказался подойти к телефону.

Нам казалось невероятным, что самый мощный в нашей стране ледокол, отделенный от каравана всего двухмильной перемычкой льда, четко пробиваемого обычными пешнями и ломами, имея на борту полный запас угля, вторично покинул терпящие бедствие суда, не приложив никаких усилий для их освобождения. Но так оно и произошло. Утром 18 октября списанные с судов люди направились с вещами на “Ермак”. Мы расставались с горечью и досадой, особенно было тяжело нам, моссоветовцам».

И что теперь остается делать застрявшим во льду пароходам? А… ничего. Кроме того, как сидеть здесь и дальше, с вероятностью – до следующего лета. Пока «Ермак» не смилуется и не попробует еще раз к ним доползти…

Вопрос: а с чего бы это «Ермак» решил бросить свой караван? Угля добыть – хороший повод, но… всего лишь повод. В конце концов, когда топливо было уже на борту, «Ермак» пошел не к своим пароходам, а к «Володарскому», хотя к тому проще было пробиться «Литке»… Скорее всего, просчитав еще раз маршрут с учетом задержки, капитан Воронин пришел к выводу, что ледокол рискует и сам зазимовать в проливе Вилькицкого. И решил, что пароходы как-нибудь переживут зиму без него – ледоколу ведь будет чем заняться, кроме бессмысленного торчания посреди торосов в течение нескольких месяцев!

19 октября «Ермак» выгрузил прямо на лед дополнительный уголь для оставленных пароходов, не слишком заботясь о том, как они будут его забирать, и принял на борт 151 полярника, которые пришли пешком по льду с каравана. И ушел к мысу Челюскина. Здесь он получил предписание пробиться к каравану в составе ледокольного парохода «Русанов» и пароходов «Рошаль» и «Пролетарий», застрявшему в районе Земли Франца-Иосифа. И тоже как будто не справился с заданием…

В эту навигацию зимовать во льдах со своими пароходами остались «Красин» и «Ленин», а «Ермак» ухитрился выкрутиться, оставшись единственным линейным ледоколом