Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов

Несмотря на несомненную тщательность, с которой авторы указанных источников подошли к изучаемому вопросу, приведённые ими (и, соответственно, мною) цифры не являются истиной в последней инстанции. Считаю, что основными причинами расхождений с неведомыми пока «настоящими» показателями могут являться:

1) путаница с данными по сырой нефти и конечным продуктам её переработки;

2) двойной учёт показателей, касающихся оккупированных и подконтрольных стран Европы (с одной стороны, добываемое там незначительное количество нефти поставлялось в Третий рейх; с другой, Германия была вынуждена снабжать покорённые нации и сателлитов топливом хотя бы в минимально возможных объёмах для обеспечения работы экономики и во избежание политических потрясений);

3) учитывание (или наоборот игнорирование) переходящих запасов в балансе того или иного периода;

4) включение (или игнорирование) запасов нефти и нефтепродуктов, захваченных в той или иной стране в ходе военных действий.

Так или иначе, но данные, касающиеся 1941 года, вызывают меньше всего сомнений. Например, практически все источники соглашаются в том, что общее потребление нефти и нефтепродуктов Третьим рейхом в указанный период составило 9—10 млн т. В частности, о десяти миллионах тонн говорится в 3-м томе «История Второй Мировой войны» (т. 3, с. 285). Не наблюдается споров и в отношении того, что производство синтетического топлива из угля в 1941 году находилось на уровне примерно 4 млн т.

Как ни странно, но самые большие разночтения имеются в отношении поставок именно румынской нефти. Скажем, Виктор Суворов привёл показатель в 5 млн т («Тень победы», с. 70). Понятно, что Владимир Богданович эту цифру не выдумал, а взял из более или менее солидного источника. Те же 5 млн т румынской нефти, полученных Германией в 1941 году, упоминает историк Чарльз Уинчестер (Charles D. Winchester) в работе «Hitler’s War on Russia» (с. 30). Тем не менее данный показатель представляется завышенным: по данным Хэйворда, общая добыча сырой нефти в этой стране в 1941 году составила 5,6 млн т. В то же время Беккер считает, что импорт румынской нефти в Германию в 1941 году достиг лишь 1,81 млн т: мне эта цифра наоборот кажется заниженной. Более или менее корректными могут быть 2 млн тонн, приведённые Хэйвордом, но и данный показатель может быть не до конца правильным. Для пояснения причин возникших у меня сомнений приведу очередную таблицу, данные для которой взяты из статьи современного румынского автора Гавриила Преды (Gavriil Preda) «German Foreign Policy towards the Romanian Oil drilling 1938–1940», опубликованной в International Journal of Social Studies (Vol. 3, No. 3, May 2013) и из уже упоминавшейся работы Хейворда.

Таблица 17

Структура производства, потребления и экспорта румынской нефти в 1936–1941 годах (в метрических тоннах)

Из данных таблицы становится ясным, что во второй половине 30-х и в начале 40-х годов нефтедобыча Румынии неуклонно снижалась из-за постепенного истощения месторождений. Иностранные фирмы, соорудившие в середине 30-х годов огромные мощности по переработке, рассчитанные на 9 386 500 тонн сырой нефти, скорее всего, не рассчитывали на столь резкое падение объёмов. Когда в 1943 году союзники всерьёз принялись за бомбёжки румынских нефтепромыслов, нанесённый ими ущерб довольно быстро нивелировался именно за счёт тех самых простаивавших из-за недостатка сырья НПЗ. Из данных Преды и Хейворда также можно сделать вывод о том, что одновременно с падением добычи росло внутреннее потребление Румынии, и доля остававшейся в стране нефти увеличивалась как в абсолютном (с 1,8 млн до 2,3 млн т за пять лет), так и в процентном выражении (с 21 до 40 %). Отмечу в этой связи, что Румыния в указанный период являлась одним из основных поставщиков углеводородов в Европе, используя «нефтяной бум» и сопровождавший его приток иностранных инвестиций для развития собственной экономики. В противном случае внутреннее потребление нефти не выросло бы столь радикально за столь короткое время до уровня, сопоставимого с потребностями таких относительно развитых стран, как Чехословакия или Нидерланды. Соответственно, неуклонно уменьшался и экспорт, упавший в указанный период ровно в два раза. В то же время одновременно с ростом политического влияния Третьего рейха доля экспортируемой в Германию нефти к 1940 году выросла почти до 37 %. В том, что касается роста доли внутреннего потребления румынской нефти, то он не мог продолжаться бесконечно и вряд ли мог превысить уровень такой гораздо более развитой страны, обладавшей, к тому же, могучим и «прожорливым» военно-морским флотом, как Италия (порядка 3 млн т). Возникает резонный вопрос: если внутреннее потребление Румынии в 1941 году осталось на том же уровне (2,3 млн т), что и в 1940-м, а в Германию были экспортированы 2 млн т, то куда делись ещё примерно 1–1,2 млн т?.. С точки зрения автора, существуют два варианта: либо эта нефть была экспортирована в другие европейские страны (Италия, Венгрия, Словакия и пр.), либо она – тем или иным путём – тоже оказалась в распоряжении немцев. Соответственно, в таком случае общий импорт румынской нефти в Германию мог составлять не два, а порядка трёх миллионов тонн. Но не будем гадать и согласимся с тем, что в общем топливном балансе Третьего рейха в 1941 году румынская нефть составляла не пятьдесят и даже не тридцать, а «всего» двадцать три процента. Так или иначе, немцы никак не могли позволить себе потерять эти два миллиона тонн. Разумеется, это понимали и в Москве.

Запас горючего в примерно 1,35 млн т, накопленный к моменту начала операции «Барбаросса» (ещё примерно 295 тыс. т приходились на резервный мазут для флота), позволял в лучшем случае говорить о «терпимости» положения с обеспечением топливом промышленности и всех компонентов вооружённых сил (Хайнц Магенхаймер (Heinz Magenheimer), «Hitler’s War. Germany’s Key Strategic Decisions. 1940–1945», с. 67). Согласно докладу начальника Управления военной экономики и вооружений генерала Г. Томаса (Georg Thomas), представленному Кейтелю и Герингу в марте 1941 года, при существовавшей тогда разнице в уровнях поставок и потребления предвоенные запасы должны были истощиться уже к концу октября (там же, с. 102). На самом деле ситуация оказалась ещё более серьёзной. Так, после начала вторжения в СССР выяснилось, что ежесуточный расход всех видов горючего оказался примерно на 20 % выше предполагаемого (Ф. Гальдер (Franz Halder), «Военный дневник», т. 2, с. 70). Именно по этой причине германское военное руководство с таким воодушевлением отнеслось к новостям об огромных хранилищах с топливом, которые Вермахту удалось захватить в приграничных районах Советского Союза. По признанию Гальдера, они позволяли покрывать до трети ежесуточной потребности в бензине огромной наземной группировки вторжения и обеспечивавших её интересы воздушных флотов Люфтваффе (там же).

По-видимому,