Кубанский егерский корпус 1786-1796 гг. - Павел Осипович Бобровский

Лазарев назначен командиром 4-го батальона Кубанского егерского корпуса 29-го февраля 1792 года. В это время этот корпус в полном составе находился на зимних квартирах в Екатеринославском наместничестве, недалеко от Днепра, и 4-й батальон всю зиму находился в слободе Новопавловской, откуда в начале весны передвинулся в г. Крюков. 11-го апреля генерал-аншеф Коховский уведомлял графа Гудовича что Кубанский егерский корпус, бывший в его распоряжении, следует по данному ему маршруту к Черкасску. После летнего кампамента у крепости Св. Димитрия, 4-й батальон расположился на зимних квартирах в слободе Марковке, Беловодского округа, Воронежского наместничества. Следовательно, Лазарев мог быть в Ольховатке не ранее как в зиму с 1792 на 1793 год.

В послужном списке об офицерах и унтер-офицерах 4-го батальона за 1795 год значится под рубрикою сержанты: (п.7.) Петр Степанов сын Котляревского, 18-ти лет. Из дворян Воронежского наместничества Купинской округи, слободы Ольховатки, за отцом его мужеска полу душ не состоит. Свидетельство о дворянстве представил той же округи от общества дворянства и за подписанием дворянской опеки господ присутствующих, аттестат 1794 года января 1-го числа; но действительно ли он из дворян, представлено было прошлого 1795 года июля 30-го дня в Харьковское наместническое правление с испрошением о присылке от губернского дворянского предводителя законного свидетельства, которого и поныне в батальоне не получено. Сержантом 1794 г. марта 19-го, в 4-м Кубанском корпусе. В походах не бывал». Следовательно, Котляревскому при первом его знакомстве с Лазаревым было не менее 14-ти лет, а спустя полтора года, т. е. 19-го марта 1794 года, когда он зачислен был сержантом (а не фурьером) ему шел уже 16-й год.

Штаб-квартира 4-батальона до начала Персидской войны была постоянно в Воронежском наместничестве. В Моздок и Наур батальон перешел на постоянные квартиры, уже по окончании Персидской кампании, в июле 1797 года, когда уже состоялось распоряжение графа Гудовича о формировании подполковником Лазаревым 18-го егерского полка из всех четырех батальонов Кубанского егерского корпуса.

Селенгинский полк, из которого образованы были 3-й и 4-й батальоны Кубанского егерского корпуса, в 1783 году находился в команде генерал-поручика Потемкина (т. е. входил в состав Кавказского корпуса, и по его распоряжению (а не Суворова) в 1783 году «ходил для усмирения бунтующих в кавказских горах народов препровождения двух егерских батальонов до Грузинской границы». Суворов же в это время (1783 г.) действовал с Кубанским корпусом против ногаев; в его команде, как мы видели, состоял Бутырский полк, образовавший 1-й и 2-й батальоны.

Кубанский егерский корпус, в котором довелось начать боевую службу знаменитому Котляревскому, сформирован был летом 1786 года.

Итак, показания графа Соллогуба не согласуются во многих пунктах с тем, что было в действительности. Но мы вполне согласны с заключением его, что Кубанский егерский корпус был образован (в смысле тактического обучения) по наставлениям Суворова и, что Лазарев не мало заботился об образовании Котляревского и других молодых сержантов, принятых им на службу: Иванова—18-ти лет, Тахтарова—18-ти лет, Жиянова—18-ти лет, Политикина—17-ти лет, Головалева—20-ти лет, трех братьев Коптевых: Алексея—21-го года, Фомы—20-ти лет, Филиппа – 19-ти лет, фурьеров: двух Струковых, Максима и Николая – 20-ти и 19-ти лет, Денисова – 21-го года, Михайлова – 21 года. Все эти молодые люди, определенные на службу Лазаревым в 1793, 1794 и 1795 годах, происходили из дворян Курского, ходили в батальоне строевую службу под непосредственным руководством или наблюдением штаб-офицера, на которого обыкновенно возлагалось строевое дело в батальоне (согласно уставу 1763 года). Таким штаб-офицером в 4-м батальоне был секунд-майор Николай Никитич Веревкин, молодой, энергичный и испытанной храбрости офицер. Вся прошедшая служба Веревкина свидетельствует, что он был хорошо знаком с требованиями Суворовской тактики.

Веревкину в 1795 году было 29 лет. Он происходил из дворян Орловского наместничества, села Клинского (Карачевского округа). В 1780 году, на 15-м году зачислен н службу солдатом в Бутырский полк, скоро произведен в подпрапорщики и через год, 4-го апреля 1781 года в сержанты. В это время Бутырский полк находился в Воронеже. В сражении при Урай-Илгасы и на реке Ей, 31-го июля 1783 года, где в виду Суворова Бутырский полк разбил наголову ногайскую орду, 17-тилетний Веревкин был ранен стрелой в ногу и произведен за отличие в прапорщики. В 1786 году, когда Бутырский полк составил 1-й батальон Кубанского егерского корпуса, подпоручик Веревкин был зачислен в 1-й батальон (5-го июля). В 1788 году с этим батальоном, под командою Финка, Веревкин находился в сражениях с «атухайцами» и с «занинскими» народами (т. е. черкесами), потом до Черного моря, к турецкому городу Анапе и, во время следования, как туда, так и обратно к нашей границе, неоднократно отличался в сражениях с турками, черкесами и разными народами. По приходе на квартиры послан был генерал-поручиком Талызиным с донесением к генерал-фельдмаршалу князю Г. А. Потемкину, когда наша армия находилась под Очаковым. Там он не упустил случая «оказать услугу отечеству» и находился на штурме Очакова под командою полковника Байкова; с бывшими в его команде фланкерами он рсторопно очищал фланки и, поражая неприятеля, подавал подчиненным своим ободрение, о чем ему выдан аттестат от генерал-поручика принца Ангальта. Таким образом Веревкин за боевые отличия в 1788 году получил чин поручика и капитана (со старшинством от 6-го декабря) с переводом в 4-й батальон Кубанского корпуса; здесь за отличную расторопность Веревкин получил чин секунд-майора. Таким образом чины прапорщика, поручика, капитана и секунд-майора Веревкин получил за отличия. Такой опытный боевой штаб-офицер мог иметь, не менее самого Лазарева, благотворное влияние на пылавшего любовью к военному делу молодого Котляревского и ознакомить его непосредственно с личностью Суворова, с его требованиями, с его образом действий. К сожалению, нам не удалось проследить дальнейшую судьбу этого отличного офицера Кубанского егерского корпуса; по окончании Персидской войны его уже не было в батальоне и имя его не значится в списке офицеров, поступивших в состав 18-го егерского полка.

Молодые люди – фурьеры и сержанты, одаренные умом и характером, во всяком случае, получали военное образование в егерских батальонах Кубанского корпуса, практическое, под свистом неприятельских пуль, имея перед глазами живые примеры мужества и самоотвержения в старших, более зрелых и опытных боевых товарищах. В свою очередь, с производством в офицеры, они сами становились наставниками подчиненных им нижних чинов и образцами великих подвигов на поле чести.

Такова была почва, на которой развивались дарования молодых сержантов, одаренных, подобно Котляревскому, способностями к военному искусству.

Персидская кампания Каспийского корпуса не представляет сама по себе исключительного интереса в стратегическом, ни двже в тактическом отношениях. Но она, как и